Темные волны уносили меня, я терял сознание и понял, что жажду этого. Что угодно, только бы прекратилось это жжение в легких, боль внутри черепа. Ноги снова задергались, на этот раз непроизвольно.
Внезапно окружающий мир снова обрел очертания, и я рухнул на пол, как мешок с сахаром. Веревка все еще обхватывала мою шею, но я обнаружил, что могу дышать. Кто-то помахал ножом перед моим лицом, и я догадался, что это был нож, которым перерезали веревку.
– В следующий раз, любитель негров, мы дадим тебе задохнуться.
Я лежал на полу очень долго. Агония заставила меня чувствовать все мое тело как никогда раньше, но вместе с тем я оказался словно оторван от него, и каждая кость страдала в своем собственном аду. Пик боли был вне моего сознания, так что каждый раз, когда я вновь приближался к нему, меня поглощали черные глубины.
Когда я всплыл на поверхность, мне стало невыносимо жарко. Пот заливал лицо, соль жгла кожу. Мне не хватало воздуха, и я дополз до окна и попытался открыть створку. Воздух снаружи тоже оказался горячим. Воняло скотобойней. Я видел движущиеся огни на воде, кто-то с фонарем ходил по палубе одного из невольничьих судов.
– Я тебя вижу, – сказал я.
Вероятно, в какой-то момент ночью я все-таки заполз в кровать. Мне снилась Каро – более добрая Каро, какой она была, когда я еще только ухаживал за ней. Временами она превращалась в Амелию, временами – в Синнэмон, временами – в Тэда. Он бежал вверх по склону горы впереди меня, за ее гребнем светило солнце. У его тени были слишком длинные ноги и руки, и эта тень двигалась по траве. Я бежал за ним, пытаясь догнать, но он бежал быстрее. Я проснулся в слезах.
Мне снилось, что я осматриваю себя в кровати. Я лежал неподвижно и размышлял, не умер ли я. Комната наполнилась белым светом. Я был не один. Кто-то обыскивал комод, рылся в моих вещах. Я возмущенно закричал, и Натаниель посмотрел на меня.
Я проснулся поздно, свернувшись калачиком на кровати. Все тело горело. Яркий дневной свет заставил меня поморщиться. Снаружи доносились знакомые звуки Дептфорда. Я сел, и комната поплыла. Боль немного утихла, и я встал, опираясь на кровать. Я едва мог согнуть раненую ногу, да и состояние здоровой было немногим лучше. Мне потребовалось много времени, чтобы спуститься по лестнице.
Миссис Гримшоу мыла столы в обеденном зале, и я понял, что она убирается после обеда, а не завтрака. Она обеспокоенно посмотрела на меня:
– Боже праведный, капитан Коршэм! Что с вами?
– Прошлой ночью на меня напали в моем номере. Вы ничего не слышали?
– Нет, сэр. Тут так пели…
Она не умела врать, как и ее сын. Я не верил, что мои крики никто не слышал, и задался вопросом, кто меня избивал. Фрэнк Дрейк с друзьями? Или кто-то, кого наняли Стоукс и Вест-Индское лобби? Почему меня не убили?
– Мне нужно с вами кое-что обсудить, сэр, – сказала миссис Гримшоу. – То, что вы говорили в доме мистера Стоукса – о мошенничестве со страховкой. По словам мистера Чайлда, вы считаете, что и мой Эймос был причастен к этому.
Я слишком плохо соображал, чтобы хорошо подумать перед тем, как отвечать.
– Да, думаю, что участвовал.
– Значит, ваше расследование может причинить вред моей семье?
– Это не было моей целью, – ответил я. – Но если убийцу поймают и правда о мошенничестве всплывет наружу, то, думаю, страховщик захочет получить свои деньги назад.
Ее пальцы теребили завязки передника.
– В таком случае я должна попросить вас съехать, сэр. Мы столько работаем, чтобы сохранить крышу над головой. Натаниель стольким пожертвовал. Я была бы дурой, если бы позволила вам здесь остаться при таких обстоятельствах.
Она была права. Пошатываясь, я поднялся в свой номер и собрал вещи. Каждое движение было мукой. Я зашел в конюшню за Зефиром, но не смог на него забраться. Пешком я привел его к Дептфордскому Бродвею, где снял номер на постоялом дворе по непомерно высокой цене. Роузи, хозяйка постоялого двора, только качала головой, глядя на мои травмы.
– Вам нужен врач, сэр, – сказала она.
Я решил, что хирурга будет достаточно.
Брэбэзон смотрел на меня с веселыми искорками в глазах:
– Ввязались в еще одну войну, капитан Коршэм?
– Та настойка, которую вы мне предлагали. Она нужна мне сейчас.
– Мне кажется, сэр, что вам нужен отдых, и чем дольше, тем лучше.
– Будьте добры, мистер Брэбэзон, приготовьте для меня настойку.
Я стоял и смотрел, как он готовит ее за столом в операционной. Я не думал, что он отравит меня, но решил не рисковать. Он налил в кувшин рейнское вино, добавил немного настойки опия, которую приготовил на днях.
– То, что с вами случилось, просто шокирует, – сказал он. – Вы не видели никого из нападавших?
– Нет. У них на головах были мешки.
– Как у убийцы миссис Брэдстрит, как вы вроде бы говорили.
– Не думаю, что это был он. Для начала их было трое. Тот убивает тех, кого выслеживает, а меня явно хотели просто предупредить.
– А вы не собираетесь прислушаться? Я считаю, что вы ошибаетесь.
– Не сомневаюсь.
