– Я ходить-то вообще смогу? – спрашиваю я.
– Конечно. Но нужно время. А пока, вот. – Даня уходит, а возвращается уже с костылями.
Прекрасно . Просто прекрасно.
– Давай сюда, – прошу я.
Провести лёжа целую вечность я, конечно, тоже могу, но это уж точно не выход. Не за это погибли Антон, Кирилл, Валентин, Марья и все те, кого больше с нами нет.
Мне требуется много времени, много матов и много отказов на помощь от Бена и близнецов, но вот я наконец на ногах. Точнее, на одной. Вторую я не чувствую, и пока её мне заменяют деревянные кривые палки.
– Слав? – зовёт Бен.
Я поднимаю на него глаза, и внезапно ощущаю, как по щеке катится слеза. Одинокая. Будто и не моя вовсе. Единственная, которая не выдержала всего происходящего.
– Порядок, порядок, – отмахиваюсь я. Правда, неловко; приходится всё время быть в напряжении, чтобы придерживать костыли. – Готова.
К счастью, никуда подниматься не надо.
Мы приходим в общую гостиную, где не так много народа, сколько было в момент возвращения Вани, но всё же достаточно, чтобы чувствовать себя неуютно под их пристальными взглядами. Они явно не жаждали меня видеть. Скорее, просто занимались своими делами, и лишь совершенно случайное стечение обстоятельств подстроило нашу встречу.
– Слава! – восклицает Полина. – Ты встала!
– Сама в шоке, – сквозь зубы цежу я.
И дело не в излишнем энтузиазме и радости Полины, а в том, что я с этими чёртовыми костылями.
– Как себя чувствуешь?
– Нормально, спасибо.
– Что-то не похоже.
Это говорит Дмитрий. Подходит с книжкой, зажатой под мышкой. Касается моего лба. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь.
– Тебе объяснили, в чём дело?
– Да. И я не понимаю, как ты позволил Антону пожертвовать собой ради нашего блага.
– Слава, – произносит Дмитрий устало.
Ему не хочется спорить со мной в очередной раз. И я, хоть и начала всё это, внезапно понимаю, что и у меня нет желания. Устала. Поэтому просто делаю корявый шаг ближе к Дмитрию и упираюсь лбом в его грудь, протяжно выдыхая.
Папашка же. Пусть проявит немного любви, когда дочери это особо необходимо.
Так он и поступает, к счастью. Обнимает за плечи, забывая, что держит книгу, и та с грохотом падает на пол.
– Я вроде рада, что жива, – говорю я.
– Я тоже очень рад, – соглашается Дмитрий.
Я всё ещё не доверяю ему полностью, но то, что происходит – определённо прогресс.
Возможно, до полного сближения осталось совсем чуть-чуть?
Стоит только отстраниться от Дмитрия, как кто-то обнимает меня со спины. Гляжу вниз. Ручки тоненькие, маленькие ладошки. Мне трудно повернуться вокруг себя, и мой обниматель, похоже, понимает это, поэтому сам возникает перед моим лицом.
Вета. Живая. Одной проблемой меньше.
– Спасибо, – говорит юная фейри.
Теперь обнимает меня спереди.
– Тебе не только меня благодарить стоит…
– А остальных она уже и так затискала до смерти, – говорит Бен, плетущийся позади меня. – Крайне любвеобильная девчонка.
– Я бы посмотрел, каким был ты, если бы тебя держали в плену среди бездушников чёрт возьми сколько времени, – бурчит Ваня в ответ.
Отлепить от себя Вету удаётся не сразу. Фейри будто боится, что в любой момент вернётся в то ужасное место.
– Расскажите мне всё, – прошу я, когда снова чувствую, хоть и ограниченную, но свободу в действиях. – Что с оборотнями?
– Лиза победила Антона и стала альфой стаи своего отца, – говорит Дмитрий. – Даже Магдалене пришлось ей подчиниться.
– Значит, война окончена?
– Да. Мы решили взять временный нейтралитет до тех пор, пока не придём к консенсусу в наших будущих отношениях. Некоторые члены стаи всё ещё настроены крайне враждебно, благо они не могут пойти против своей альфы.
– Хорошо, – выдыхаю я. Одной проблемой меньше. – А что с гнори?
Дмитрий вопросительно глядит выше моей головы. Туда, где стоят близнецы и Бен.
– Она не видела, – говорит Ваня. Выходит вперёд. Обращается ко мне. – Когда я вернулся к вам с Ветой, я вступил в сражение с одним из гнори. Когда я начал проигрывать, он воспользовался моим секундным параличом и решил попробовать на вкус мою кровь… знаешь, странно было. Гнори вспорол мне бок когтями, приложился и вдруг начал биться в припадке. Что-то белое пузырилось на его губах, а из беззубого рта слышалось бульканье вперемешку с утробным плачем. – Ваня замолкает. На автомате тянется поправить очки, которых сейчас нет на его носу. – Во мне такое намешано, и, видимо, в этом всё дело. Моя кровь отравлена дважды: магией стражей, эхно, с самого рождения, и геном оборотня после клинической смерти. Гнори этого не вынести.
– Это как с алкоголем – правильно же говорят, что лучше не смешивать, – вставляет Бен.
Ваня глядит на него устало, но всё же кивает, соглашаясь.
– Мы не будем уподобляться королеве Зимнего двора и не станем переводить угрозу на другой мир, – говорит Дмитрий. – Мы дадим гнори и перитонам бой. И данное открытие сослужит неплохую службу в изготовлении оружия против них.
– Про королеву – это уже точно, что ли? – уточняю я, прищурившись. – Не догадки?
