– Шиго, – Лукас одёргивает сестру, пытаясь схватить за руку, но та проворно уворачивается. – Не будь ребёнком!
– Кто тут ещё ребёнок, – Шиго внимательно осматривает Эдзе. – Я никуда не пойду. Нина – моя подруга, и я хочу убедиться своими глазами, что ты делаешь всё правильно, а не усугубляешь ситуацию.
– Твоё присутствие во время ритуала будет номером один в моём списке дел, – ядовито отвечает Эдзе. – Но сейчас я не собираюсь ничего проводить, мне просто нужно поговорить с этими двумя. – Эдзе понижает голос. – Пять минут. Не больше.
Лукас открывает дверь медкорпуса и ждёт, пока Шиго в последний раз со вздохом одарит отца гневным взглядом, прежде чем выйти, громко топая ногами. Затем уходит сам, осторожно прикрывая дверь.
– Здесь меня зовут Миллуони, – предостерегающе шепчет Эдзе, когда мы остаёмся втроём. – Буду безмерно признателен, если вы поддержите эту легенду.
– Такое чувство, словно у нас есть выбор, – отзывается Бен. – Не послушаемся, так проклянёте нас на ровном месте.
– Вы и без меня уже с этой частью справились, – Эдзе дёргает плечом. – Ладно, если бы только над собой так поиздевались, но я! – Ведьмак вскидывает руки к потолку. – Вообще представляете, чего стоило сломать время и оградить свой род от изменения?
– У вас получилось, – протягиваю я.
– Не ври мне, девочка, я выгляжу ужасно, – Эдзе хмурится. Глубокие морщины прорезают его лоб. – Из-за вас, умников, я потерял несчётное количество драгоценной энергии.
Эдзе потирает ладони. Я впервые обращаю внимание на его одеяние и то, насколько оно не похоже на его предыдущее, состоящее из кожи и обтягивающей водолазки. Сейчас на ведьмаке странного вида коричневый комбинезон, туго подпоясанный, что делает его плечи ещё шире, и явно не новый, о чём говорят рваные края рукавов, неаккуратно подогнутых до половины предплечья, и потёртые пятна на штанинах.
– Поверьте мне, мы сами уже не раз пожалели об этом, – говорю я.
Эдзе недобро хмыкает:
– Оно и понятно. Вон, что стало с вашей боевой подругой.
Эдзе обходит меня, останавливается у изголовья Нининой кровати. Бен гуськом плетётся за ним. Мы переглядываемся. Я пытаюсь никак не выдавать своего беспокойства, но губы поджимаются сами, когда я вижу сомнение во взгляде Бена.
– Я помню её, – говорит Эдзе, склоняясь над Нининым лицом. – Когда мы зашли с ней за черту невидимости, она сказала, что если что-то по её мнению вдруг пойдёт не так, она задушит меня одной рукой, пока второй будет обнимать мою дочь. – Эдзе принимается быстро проделывать несколько обычных для врача действий: проверяет зрачки Нины, приоткрывая веки пальцами, осматривает кожу, прощупывает пульс. – Чем её отравили? – с интересом спрашивает он, прижимая её запястье к своему уху. – Я слышу в её крови нечто постороннее, но не могу понять, что именно. Это явно не обычный яд, а микроорганизмы. Какой-то вирус… очень агрессивный. Что это?
– Если бы мы знали, вас бы не позвали, – отвечает Бен, скрещивая руки на груди.
– Парень, будешь дерзить, я уйду, и поминайте, как знали, – не отрываясь от своих манипуляций, произносит Эдзе.
Бен качает головой. Наши взгляды снова встречаются, и он показывает пальцем на Эдзе, потом на себя, и проводит им же по шее, изображая перерезанное горло.
– Что-то с земель Волшебного народца, – отвечаю я в попытке прояснить ситуацию.
А перед этим машу Бену рукой, прося его запастись терпением.
– Тогда другой разговор, – Эдзе резко выпрямляется, чешет подбородок. – Другой разговор и другая цена.
Я не могу скрыть удивление.
– Цена?
Эдзе клонит голову на бок и одаривает меня снисходительным взглядом.
– По-вашему, я за бесплатно проделал такой путь? По доброте душевной и ради очищения кармы?
Я слишком устала, чтобы воспринимать его слова за сарказм или шутку, да и вид, с которым Эдзе всё это произносит, даёт мне понять – серьёзно здесь всё, от первого и до последнего слова.
Первым реагирует Бен, фыркая:
– А я говорил, что звать на помощь этого психа ненормального – плохая идея.
Эдзе чуть щурится в ответ на его слова. Оба: и Эдзе, и Бен, – стоят друг за другом, но лицами ко мне, поэтому я сразу замечаю, как шею первого охватывает взявшаяся из ниоткуда дымка и как второй, широко распахнув глаза, заходится в диком кашле.
– Бен? – зову я испуганно
Бен падает на колени. Он пытается схватиться за горло, но ему мешает что-то невидимое. Я бросаюсь в его сторону и едва успеваю сделать несколько шагов, как меня останавливает цепкая хватка, собирающая одежду на спине.
– Что вы с ним делаете? – мой голос срывается на крик.
Как только последнее моё слово звенит в помещении, дверь распахивается, и в медкорпус влетает Лукас. За ним – обеспокоенная Полина, которую, похоже, снаружи всё это время удерживали насильно. Последней появляется Шиго, и только она совершенно не меняется в лице.
Пожалуй, сейчас это громче любых слов говорит: “Я знала, что именно этим всё и закончится”.
– Что происходит? – восклицает Полина, видя корчащегося на полу Бена.
Оказываясь рядом с ним, она берёт его лицо в свои ладони.
– Отец, прекрати, – строго просит Лукас.
