Но Бен не успевает и руку к тетради протянуть, когда Юрий Геннадьевич громко сообщает:
– Убрать с парт всё, кроме ручек, линеек и карандашей.
Вскоре перед нами с лёгкой руки Юрия Геннадьевича оказываются листы с заданиями. У каждого свой вариант – это мы с Беном понимаем, когда быстро глядим на листы друг друга.
– Мне конец, – шепчет Бен, пока Юрий Геннадьевич в последний раз обходит кабинет, внимательно исследуя своих учеников на предмет первых попыток списывания.
– Не тебе одному, – отвечаю я, пробегая глазами по заданиям.
Из всего я смогу ответить лишь на пятую часть. Кое-что, возможно, сумею поставить наугад. А всё остальное – полный провал.
Юрий Геннадьевич занимает место за учительским столом и приступает к проверке карт. Все защитники вокруг, включая даже Бена, который ещё секунду назад, округлив глаза, пялился в лист с заданиями как баран на новые ворота, начинают что-то лихорадочно писать. Я же подпираю подбородок кулаком, принимаюсь выводить на полях бумаги ничего не значащие узоры и раздумывать о том, не сымитировать ли обморок, чтобы получить уважительную причину не сдавать работу.
– Ты планируешь хоть что-то делать? – шёпотом спрашивает Бен спустя некоторое время.
– Я делаю, – отвечаю я, не отрывая взгляда от круглых линий, оставленных синей ручкой. – Видишь, рисую.
Бен выхватывает у меня ручку и чиркает что-то в первом задании.
– Этот вариант правильный, – поясняет он под мой вопрошающий взгляд.
– Спасибо, но я не просила…
– Вторая парта! – разносится предупреждение на весь кабинет. Бен вжимает голову в плечи и утыкается в свой листок. У меня вспыхивают щёки. – Первое и последнее предупреждение.
Едва я решаю, что Бен прав и пора бы мне хотя бы попытаться немного поразмыслить над заданиями, как в кармане джинсов раздаётся жужжание. Я быстро достаю телефон и, не глядя, сбрасываю вызов. Ставлю беззвучный режим. Поднимаю глаза на Юрия Геннадьевича, но в этот раз, похоже, пронесло. Любопытство берёт верх, и я решаю проверить, кто же это всё-таки был, но не успеваю – звонок повторяется. Уже секунду спустя сбрасывается и повторяется ещё раз. Я не понимаю, что происходит, но меня пугает то, что абонент – Лия.
Меня бросает в жар.
Я едва ли думаю о последствиях, когда вскакиваю с места и вылетаю из кабинета, готовая принять следующий звонок сразу, как только он поступит.
Так и выходит, стоит мне только захлопнуть за своей спиной дверь кабинета.
– Слава, – шепчет Лия в динамик.
– Что случилось? – спрашиваю я.
– Что-то происходит… Что-то странное. Первый этаж весь в дыму, и сильно пахнет гарью. Мне кажется, где-то пожар, но я не уверена…
Предложение обрывается, хотя по интонации ясно, что Лия ещё не закончила. Я вздрагиваю, как если бы за шиворот попали холодные капли дождя.
– Лия? – зову я, когда на другом конце провода паузу держат слишком долго. – Лия, ты здесь?
– Да, – шёпот становится совсем тихим, мне его почти не разобрать.
– Ты одна? Где ты?
– Я в кабинете иностранных языков. Остальные ребята, они… куда-то пропали. Я стояла у доски, а когда повернулась, кабинет был пуст. – Что-то шуршит. Я представляю, как Лия, до этого прятавшаяся под столом, поднимается на ноги. – Как такое возможно? То есть… я видела всякое, но чтобы они просто пропали… Ерунда какая-то.
– Спрячься куда-нибудь, – я перебираю ступеньки ногами, спускаясь на первый этаж. – Я буду через пару минут.
До тренировочного корпуса – бегом. У большинства защитников сейчас теоретические занятия, и всё же он не пустует, но мне всё равно и на заинтересованные взгляды, и на вопросы. Мне нужен меч. Я влетаю в сектор с оружием, сталкиваясь в крошечном проёме с кем-то, чьего лица я не различаю, но кто в ответ называет меня слепой дурой. Нахожу меч, беру его свободной от телефона рукой. Такое родное чувство… словно я никогда и не разжимала пальцев, позволяя кому-то забрать у меня оружие, владеть которым – моё призвание.
– Мне очень страшно, Слав, – шепчет Лия.
Её голос бьёт по барабанным перепонкам на невероятно высокой частоте.
– Оставайся на связи, хорошо? – я включаю громкую связь и кладу телефон на пол. – Только не отключайся.
– Хорошо.
Я беру крепление для меча, цепляю его за спину фиксирую в нём меч. Не представляю, во что собираюсь ввязаться, а потому не знаю, что ещё стоит брать с собой, а от чего не будет никакого толку. Со мной только мой меч. Мы можем быть эффективным дуэтом, но ещё мы можем всё испортить. Как обычно – ничего посередине.
– Я уже в пути, – громко говорю я, чтобы Лия услышала меня. – Я знаю, где находится твоя школа, я смогу навести портал.
Нарукавник удобно обхватывает левое предплечье, закрывая собой некоторые символы клятвы. Я бы могла надеть его на другую руку, но мне кажется логичным распределить веса правильно: одна рука для меча, вторая – для нарукавника. К тому же, правая всё ещё не до конца оправилась от ночного ритуала, а сейчас последнее, что мне нужно – это открытое кровотечение.
