— Просто вспомнил! Кстати, извини.
Я касаюсь затылка.
— Это было больно.
— И снова — извини, — Рэм виновато улыбается. — Следующая тарелка пончиков за счёт заведения!
Рэм уходит. Пока я слежу за его исчезающей в кухне фигурой, Тай умудряется запихнуть в рот два пончика из трёх.
— Что? — спрашивает он, прожевав, когда я смотрю на него с укором. — Я же говорил, что голодный!
— Можешь есть и мой, — я киваю на оставшуюся булочку.
— Твой? Здесь твоего нет, я тебе не заказывал.
Так и третий пончик уходит в тот же желудок.
— Магдалена, скорее всего, за городом, — пончики Тай запивает какао, опустошая свой стакан залпом. — Она и ещё несколько её соратников тестируют какое-то оружие, которое они последние несколько дней подпольно разрабатывали. Магдалена не хочет лишних свидетелей, поэтому они сбегают с территории жилых домов в лесополосу.
— Оружие? — переспрашиваю я. Может, неправильно расслышала. — Какое ещё оружие?
— Не знаю. Олик сказал только, что видел, как они из общежития с мешками уходили, а ещё накануне в комнате, которую дали Луке, нашёл какие-то схемы и наброски.
Кусаю губы. Дурацкая привычка, особенно если учесть клыки, которые иногда показываются на свет непроизвольно и царапают подбородок.
— Не нервничай, — Тай легко касается моего плеча.
Я вздрагиваю всем телом. В одно мгновение меня ослепляет гнев, и я ударяю кулаком по столу. Раздаётся хруст дерева. Разжимаю кулак и отодвигаю руку в сторону, чтобы оценить причинённый ущерб.
Трещина такая, что надави я чуть сильнее, и у меня на коленях оказался бы кусок столешницы.
— Тебе придётся заплатить за это! — доносится голос Рэма из-за кофемашины.
— Запиши на мой счёт! — отвечает Тай.
— Парень, у тебя нет никакого счёта!
Я резко поднимаюсь со стула. Задеваю стол, и тот начинает ходить ходуном. Стул и вовсе падает назад.
— Лиза? — окликает Тай.
Кости шевелятся, словно тараканы. Каждая мышца пронзена десятком толстых крючкообразных игл. Кожа горит огнём.
Я выскакиваю на улицу, на ходу стаскивая с себя куртку и ботинки — второй такой хорошей одежды мне будет не достать.
До обращения осталось совсем немного. Мне бы только с оживлённой улицы успеть сбежать…
— Лиза! Стой!
Задерживаюсь, хотя не стоило бы. Оборачиваюсь. Следом вышли оба: Рэм глядит на меня с испугом, Тай — с беспокойством.
— Насчёт стола я пошутил! — восклицает Рэм. — Менеджер всё равно в очередной попойке и даже не вспомнит, что стол был целым, если я скажу ему, что трещине уже года два!
— Это не из-за стола, — говорит Тай. — А из-за тех, кто в неё не верит.
Рэм одаривает его вопросительным взглядом и даже открывает рот, явно чтобы поинтересоваться, о чём это он, вот только почему-то в итоге ни звука так и не произносит.
Поэтому говорю я:
— Нужно найти Магдалену, — отворачиваюсь. Гляжу куда-то меж домов. — Она всё испортит. Этот мир, договор… всё будет без толку.
— Тебе придётся обыскать всю лесополосу, — подаёт голос Тай. — Там сотня километров вокруг города, наверное. Плюс, минус.
— Ерунда.
— Я пойду с тобой.
— Ребят, — встревает Рэм, про которого я, если бы не его удары его сердца и постукивание зубами от холода, забыла бы. — Я не знаю, что у вас за дела, но пойду с вами. Втроём будет быстрее.
Я смеюсь.
— Ты же человек. Что ты можешь?
— Ничего особенного, — соглашается Рэм. — Но у меня есть машина… и бейсбольная бита, если надо. Только нужно будет домой ко мне заскочить за ключами. И чтобы я переоделся, а то если с формой случится что-нибудь, меня точно уволят. Я и так уже давно у начальства «на карандаше».
Я снова гляжу на этих двоих, топчущихся за моей спиной. Мы с Таем переглядываемся. Он коротко кивает в знак согласия, а я внезапно с удивлением замечаю, что мой пульс замедлился, и это так неожиданно, что даже забываю вступить с Таем в немой спор.
Процесс обращения дал заднюю. Образцовый самоконтроль!
Папа бы мной гордился.
Рэм в квартире живёт не один. Я понимаю это сразу, стоит только перешагнуть порог. Два разных запаха доминируют среди прочих. Оба мужские, взрослые. Одновременно очень похожие и совершенно различные. Острый и пряный. Перец и гвоздика.
— С отцом живёшь? — предполагаю я.
— Ага.
Рэм снимает обувь, ставит её строго на коврик перед дверью. Нас просит сделать тоже самое.
— А мама? — интересуется Тай, пока справляется со шнурками на кроссовках.
— Они в разводе с самого моего рождения. Сразу разъехались. Я маму только по фотографиям знаю. — Рэм вешает куртку на крючок и снова предстаёт перед нами в рабочей рубашке. К запахам здешним добавляется кофейная вонь. — Вы, может, чаю хотите?
— Некогда, — отрезаю я.
— Понял. Тогда могу предложить поиграть в приставку, пока я собираюсь.
— О! — Тай радостно подпрыгивает на месте. — Это по мне!
Рэм расплывается в удовлетворённой улыбке — хоть кто-то ответил согласием на его доброжелательность.
