— Это прям как в том фильме! — Восторг в голосе Тая — это не неуважение, а искреннее непонимание того, что в некоторых ситуациях нужно быть более тактичным.
Я тоже этого не понимаю. Такт не заложен в наших генах, но некоторые оборотни приобретают его, когда начинают больше общаться с людьми или сталкиваются с чем-то вроде ответственности, например, становясь альфой.
— Помнишь, Боунс нам показывал? — спрашивает брат у меня, поднимая глаза. Я киваю. — А что, если твоя сестра сейчас какой-нибудь суперзлодей, и тебе теперь придётся вступить с ней в финальную схватку!
— Ерунда, — сразу говорю я. Рот бы ему закрыть, пока чего лишнего ещё не ляпнул и не довёл парня до обморока. — Это и каждое твоё следующее предложение, я уверена. Пошли.
Тай со вздохом отдаёт коробку Рэму. Встаёт с кровати. Я пропускаю его первым покинуть комнату и двинуться на выход из квартиры.
— Стойте! Не уходите.
Скрипит кровать, когда Рэм поднимается с неё в одно резкое движение. Нагоняет нас в коридоре обувающимися. Всё ещё держит в руках коробку, и теперь он весь насквозь пропах шерстью и кофе. Меня начинает подташнивать.
— Тебе нужно побыть одному, — говорю я. — А мы и без тебя справимся.
— Нет! — категоричен. Чуть ли не кричит. — Я не… Только не говорите никому, ладно? Я хочу сам во всём разобраться.
— Да кому мы скажем? — прыскаю я и одновременно с этим слышу Таевское:
— Я — могила! Но что, если нам удастся случайно узнать, кто твоя сестра?
Рэма случайное откровение Тая заинтересовывает.
— Каким образом? — интересуется он.
— Это не сработает, — сразу заверяю я. — Потому что это поиск как розыск пропавших без вести, а не как тех, кого ты в жизни не видел.
Надежда в глазах Рэма угасает.
— Расценивай это как хорошую новость, преподнесённую крайне неожиданным способом, — произносит Тай. Подходит к Рэму и хлопает его пятернёй по груди. — Главное, чтобы она не оказалась жадной до власти эгоисткой и не лишила бы тебя твоего звёздного часа в качестве альфы.
— Сейчас получишь, — угрожающе отрезаю я.
— И всё же можете подождать меня на улице? — спрашивает Рэм чуть дрожащим голосом. — Папа всё равно сегодня на сутках, и я… во-первых, не хочу встречать Новый год один, а во-вторых мне надо отвлечься чем-нибудь до его прихода и нашего с ним разговора.
Я сдаюсь. Не знаю, что сыграло большую роль: умоляющий взгляд Рэма, Тай, который раньше меня сказал «Без проблем!» или тот факт, что спокойные будни парня из кофейни своей находкой разрушила именно я, но в итоге мы всё-таки ждём Рэма у подъезда, а затем садимся в его машину, которой оказывается еле «живая» старенькая иномарка, и едем за жилую черту города туда, где, как Таю сказал Олик, и скрывается Магдалена со своими приспешниками.
Выезжая на шоссе, начинающееся из центральной дороги города и тянущееся вдоль всей лесополосы, мы делимся: Рэм остаётся в машине, чтобы ездить по шоссе и осматривать местность поверхностно, а мы с Таем бежим вглубь лесных насаждений. В итоге, к счастью для неё самой, Магдалену первой находит Тай.
Они и правда тестировали какое-то оружие, правда, когда к месту их временного сбора прихожу я, все вещи уже собраны по мешкам. Единственное, что выдаёт их — витающий в воздухе запах пороха.
— Что вы здесь делаете? — строго спрашиваю я.
Нужно быть увереннее. Нужно спрашивать так, словно у них есть только два варианта: ответить мне честно или умереть.
Молчание. Спровоцированное страхом или неуважением — сказать сложно. С одной стороны виноватые взгляды троих оборотней, а с другой — непроницаемое лицо Магдалены и её скрещенные на груди руки.
— Я не хочу, чтобы наши отношения продолжали быть такими, — продолжаю я. — Как мы можем рассчитывать на перемирие с людьми, если его нет даже внутри нашей стаи?
— Нам не нужно перемирие, — заявляет Магдалена. — Нам нужна…
— Месть? — усмешка сама появляется на губах. Лицо Магдалены вытягивается. — Месть за моего отца? За то, что вам пришлось убить его, когда он предпочёл человека членам своей стаи?
Я буквально цитирую то, что прокручивала в голове последние несколько лет. Слова, сказанные самой Магдаленой в день, когда она и ещё несколько взбунтовавшихся напали на папу.
— Тебе известны законы, по которым мы живём, — сообщает Магдалена. — Убийство, которым карается предательство, считается вынужденной мерой и не является преступлением.
Я внимательно рассматриваю Магдалену и троих её ближайших соратников, выглядящих не такими уверенными в своей правоте, как их негласный лидер. Вспоминаю отца, плачущего над его телом Тая и момент, когда брат ушёл с Боунсом, а я осталась, сделав, как мне тогда казалось, тот самый вынужденный правильный выбор.
Потому что таким был закон, веками складывающий костяк нашей стаи. Закон, который мой папа так старательно пытался обходить всеми возможными способами, потому что понимал, насколько он абсурден.
Мне не нужна Магдалена. Не нужно одобрение стаи и её преданность моим идеям.
Я перевожу взгляд на Тая. Вот, кто важен. Семья.
