Пустите кота в рыбную лавку, и тот будет выглядеть менее довольным.
— Знаешь, кем я хотел стать до того, как принял клятву? — спрашивает он у меня.
— Ты же вроде с детства только в стражи и метил.
— Не совсем, — Бен суёт ладони в карманы форменной куртки и чуть вжимает голову в плечи, отчего становится похожим на нахохлившегося воробья. — Был у меня период, когда я хотел стать военным.
— Формально, это то же самое, что и защитник…
— Ага, конечно, а из Мёртвого моря можно пить. Голову включи, коротышка, я хотел быть настоящим солдатом, а не мальчиком на побегушках у кучки чокнутых с завышенным самомнением. Без обид.
— А я-то тут причём?
— Ну, твой парень тоже входит в вышеупомянутую категорию.
Я прыскаю. Меня, может, и должно волновать мнение Бена насчёт Власа, но я не хочу в очередной раз пускаться в пустые споры, а потому пропускаю заявление мимо ушей и вместо этого говорю:
— Если бы ты пошёл в военный университет, жил бы в казарме, вставал бы в шесть утра и существовал бы от выходного и до выходного. Про девчонок вообще молчу.
Бен пожимает плечами. Уже внутри здания мы с Беном останавливаемся в паре шагов от Шиго, которая о чём-то разговаривает с консьержем.
— Ладно, ты права, — говорит Бен. — Но из меня вышел бы неплохой морпех.
— Как скажешь, — бросаю я.
И, казалось бы, закончен разговор, но Бен продолжает таращиться на меня, что-то выжидая.
— Чего? — переспрашиваю я.
Шиго идёт к лестнице. Мы — за ней.
— Ничего, — произносит Бен. — Просто заметил кое-что странное.
Второй этаж. Длинный, витиеватый и очень шумный коридор. Пахнет влажностью и пельменями. Кто-то курит в форточку, чего делать явно не разрешено.
— И что же ты заметил, умник?
— А то, что ты имеешь привычку поддерживать всех, кроме меня.
Краем глаза я наблюдаю за тем, как Бен бьёт себя по козырьку кепки, чуть его приподнимая.
— Если для тебя это настолько важно, — произношу я, разводя руками. — Из тебя бы и вправду вышел отличный морпех.
— Уже поздно, — фыркает Бен. — Уже не актуально, и я тебе не верю.
Он кривит губы в подобии улыбки, вот только я всё равно замечаю остаток искренней обиды в его глазах и в том, как быстро эта самая улыбка исчезает.
Что на него нашло? Не очень похоже на Бена.
Шиго останавливает нас напротив одной из дверей.
— Юра сказал, цитирую: высокий красивый мужчина в комбинезоне уборщика, предложивший заплатить за один блок платиновым слитком или килограммом травки, живёт здесь, — Шиго недовольно качает головой. — Типичный отец и шуточки его тупые.
Шиго заносит кулак, чтобы постучаться, но я опережаю её, вклиниваясь между ней и дверью.
— Я сама, — говорю я. — А вы подождите тут.
Шиго скашивает недовольный взгляд на Бена, но всё же даёт согласие кивком. Я коротко простукиваю костяшками пальцев по деревянному косяку и, не дожидаясь разрешения, проскальзываю в комнату. Не знаю, что ожидала здесь увидеть, но перед глазами возникает до отвращения обыденная картина. Никаких тебе пентаграмм на полу, никаких скелетов и их частей, никакой крови на стенах. Только комната с «бабушкиным» ремонтом и Эдзе, развалившийся на кровати с планшетом в руках.
— О, — протягивает он, отрывая глаза от экрана. — Какие люди! И это только чуть больше пяти часов прошло! Я приятно удивлён вашей скорости.
— Здрасьте.
Эдзе кивает и размашистым жестом указывает на соседнюю кровать, предлагая мне сесть.
— Почему общага? — я брезгливо осматриваю шерстяной плед, видавший не одно поколение студентов, прежде чем примоститься на самый край кровати. — В городе есть отличные гостиницы.
— Там клиентами особо не разживёшься, — отвечает Эдзе.
— Клиентами?
Эдзе кидает планшет себе за спину.
— А ты, как я посмотрю, всё так же не обременена полезными знаниями.
Я могу ответить ему что-нибудь достаточно саркастичное, чтобы показать — я его не боюсь и уж тем более не стану перед ним выуживаться, но когда в последний раз подобный способ диалога помогал мне в решении проблем?
— Я согласна дать вам то, что вы хотите, — произношу я вместо всех ядовитых слов, вертящихся на языке.
Глаза Эдзе расширяются.
— И как на это отреагировало ваше начальство? — с интересом спрашивает он.
— Я никому не говорила.
— Бунтарка, — хмыкает Эдзе. — Мне нравится. Ладно. — Он встаёт, привычным жестом вытирает ладони о штаны по брючному шву. — Только оплата — вперёд.
— Как хотите. Это уже, как вы говорили, не моё дело.
— Ох, дорогуша, — Эдзе снисходительно качает головой. — Не в этот раз.
Он уходит к сумке, брошенной под подоконником. Её содержимое гремит, шелестит и побрякивает, когда он перебирает его в поисках чего-то определённого.
— Я не понимаю… — начинаю я, но обрываю сама себя вместе с тем, как Эдзе выпрямляется и разворачивается ко мне лицом.
В его руках уже знакомый мне гримуар и ещё что-то, что больше пугает, чем вызывает интерес.
— Так это работает, — Эдзе делает несколько шагов мне навстречу. — Чтобы изъять те жалкие крошки, которые остались от Христофа, мне нужен проводник. Кто-то, кто, так или иначе, знал его и был с ним связан. Друг, родственник, любовник — кто угодно.
