— Не за что, — отвечает он, расслабляясь под моим прикосновением. — Но мне всё ещё нужны ответы. Я помню, ты говорила о сделке с Миллуони, так что, полагаю, это он забрал Нину?
— Мы ещё вот это нашли на подушке, — Марк протягивает мне какую-то бумажку, но я не хочу привлекать лишнее внимание к своей перебинтованной конечности, а потому прикидываюсь не очень сообразительным человеком и складываю руки на груди. Вместо меня записку принимает Влас. Разворачивать её не приходится — записка представляет из себя буквально жалкий клочок с нацарапанным на нём не менее жалким единственным словом: «Удачи». И подписью, получившейся не с первого раза: «Э» — зачёркнуто, «М» — смазано и слишком жирно; видимо, кое-кто чересчур сильно давил на ручку.
— Да, — подтверждаю я. — Это определённо Миллуони.
— Он, я надеюсь, знает, что делать? — спрашивает Влас, сминая записку в кулаке.
— Должен. К тому же, я попросила его, чтобы он взял с собой Шиго для контроля. Она уж точно не позволит ему и лишнего шага ступить.
Дверь распахивается, и в медкорпус входят миротворцы во главе с куратором. Сергей уже наверняка знает «правду» Власа, а потому не задаёт никаких вопросов, когда бросает взгляд на опустевшую Нинину койку.
— Вам пора, — произносит Марк, понижая голос. — У Сергея сегодня, как вы можете понимать, уже с утра день не задался.
— Уходим, — соглашается впервые произнёсший хоть что-то после моего прихода Бен.
Мы с Власом последними покидаем медкорпус, и это позволяет нам ненадолго остаться одним в маленьком коридорчике между оставленным помещением и общей комнатой миротворцев. Я не успеваю придержать дверь перед нами, когда Влас кладёт на неё свою ладонь, прикрывая. Так спина Бена и лицо Дани становятся недоступными моему взгляду.
— Что такое? — спрашиваю я.
Влас берёт меня за руку, чуть выше локтя, и дёргает вверх, заставляя вытащить ладонь из кармана куртки.
— Это… — начинаю я, готовая оправдываться, но Влас тут же перебивает меня:
— Ты спрашивала о ритуале изъятия. Я знаю, как он проходит и что для него нужно. — Влас хмурит брови. — Ты должна быть в кровати, а не на ногах, пить много жидкости и восстанавливаться.
— Я в порядке.
— Когда раны стража достаточно сильные, клятва создаёт обманный эффект, благодаря которому её носитель чувствует себя хорошо, несмотря на замедленное заживление. Похоже на действие наркотических средств.
— Влас, — я произношу его имя с нажимом. — Я в порядке. Правда.
— Зачем ты терпишь, когда я могу помочь?
Влас подкатывает левый рукав своей чёрной водолазки до локтевого сгиба, демонстрируя мне два шрама от заклинаний. Один, маленький и тонкий, он использовал когда-то давно, чтобы излечить мою сломанную в двух местах ногу, а другой, жирный, выпуклый, напоминающий слизня, совсем свежий. Именно он помог нам выиграть время, чтобы спасти Ваню.
Я знаю, что имею право воспользоваться помощью Власа. И какая-то часть меня настойчиво хочет этого, но другая не перестаёт твердить о том, что боль — это напоминание.
Напоминание о том, что произошло и только произойдёт. Напоминание о том, что за каждым моим шагом, каждым действием и каждым принятым решением следует вереница последствий.
— Можешь, — соглашаюсь я, кивая. Берусь за край рукава Власовой водолазки и тяну его обратно, скрывая предплечье. — Но не должен. Оно того не стоит.
Влас глядит на меня непонимающе. В его голове, могу поспорить, ещё никогда не появлялось так много нерешённых вопросов разом.
— Последние недели меня не покидает странное ощущение, что когда я смотрю на тебя, вижу абсолютно незнакомого мне человека, — задумчиво произносит он.
Это откровенное заявление не должно причинять мне боль, но именно это оно и делает. И хотя слова Власа имеют разный смысл для нас обоих, они приводят к одному итогу: и Власу, и мне становится внезапно неуютно рядом друг с другом.
От возникшей неловкости нас спасает Бен. Он приоткрывает дверь вместе с тем, как Влас шумно вдыхает, чтобы сказать что-то ещё.
— Вы чего? — спрашивает Бен, с любопытством нас разглядывая.
— Ничего, — отвечает Влас вместо того, что планировал.
Бен шире открывает дверь, ведущую в общую комнату миротворцев, намекая на то, что нам пора выдвигаться. Влас, стоящий ближе, идёт первым. Я ещё секунду топчусь на месте, прежде чем двинуться следом.
— Что-то вы какие-то кислые оба, — шепчет Бен мне на ухо. — Проблемы в постели?
— Ещё один такой вопрос, и проблемы с постелью будут у тебя, потому что встать с неё без помощи врача ты уже не сможешь.
Бен отклоняется в сторону синхронно с тем, как моя рука поднимается в воздух в агрессивном взмахе.
— Боже мой, какие мы нервные! — Бен качает головой. — Хоть спросить, идёшь ли ты на занятия, могу, или тоже лучше не стоит?
— А что сейчас?
— Военная топография.
На секунду я задумываюсь, не скрывает ли Бен под этим позывным дела, касающиеся только нас, но его вид совершенно не похож на заговорщицкий, а выражение лица, с которым он это произносит, и вовсе отдаёт усталостью.
— Да, кстати, — Даня, идущий перед нами, притормаживает, чтобы что-то достать из рюкзака за спиной. — Вот, держи.
