— Да, но ты должна признать, что история с тобой в главной роли звучит куда лучше, — весело проговорила Глори.
—
—
Снова заиграла музыка, а я пребывала в замешательстве. Починили тостер?
— Похоже, этот парень помешан на тостах, — растерянно пробормотала я.
Рампейдж фыркнула, когда мы достигли хребта. Я снова увидела башни Хуффингтона, мост и даже тонкий белый шпиль капеллы. По одну сторону дороги виднелись руины большого здания.
— Ага, и уж я тебя уверяю, он…
Я швырнула консервной банкой ей в затылок и тут же повернулась к Торн. Неожиданно, на нас налетел сильный порыв ветра, и под звуки низких раскатов грома хлынул дождь. Это был не обычный Хуффингтонский моросящий дождик, а самый настоящий ливень, который в долю секунды вымочил меня до нитки, а Торн, взвизгнув, спряталась в глубине деревянного ящика.
— Конечно же! Тут как тут, да?! — крикнула я дождю. Встав в конец фургона, я погрозила левым копытом чёрному небу.
— А вот хрен тебе! Мы едем в Капеллу, и тебе нас не остано!..
В следующую секунду меня ослепила яркая вспышка.
Я была уверенна в том, что всё ещё была живой: боль была слишком сильной. На секунду я уж подумала, что опять попала в шар Деуса, но затем успокоилась, потому что в основном болели не внутренности. В остальном же была классика: я, матрац, одеяло.
— Ох… Это уже начинает входить в при… — моё саркастическое замечание так и умерло, когда я осознала, что в комнате больше никого не было. Я медленно поднялась и с содроганием обнаружила у себя на шкуре розовые пятна. Забавно, но выглядели они до боли знакомо. Затем я взглянула на кучу оплавленных пластин, что раньше были моей броней. Должно быть Глори использовала все зелья, что мы достали в Флэнке.
Комната в принципе выглядела не лучше. Книжные полки, уставленные прогнившими и заплесневевшими книгами, которые источали запах кислого молока, тянулись от пола до потолка. С потолка, на котором виднелись трещины и водяные разводы, свисала люстра, чьи пыльные кристаллы давали слабый пульсирующий зеленовато-белый свет. Когда-то прекрасный ковер теперь был похож на почерневшую половую тряпку и всем своим видом просился в костер. Он был настолько ветхим и истончившимся, что отражал каждую неровность пола.
Но хуже всего было то, что мой ПипБак сыграл в ящик. Один из ожогов проходи точно под ним. Л.У.М., карта, инвентарь, З.П.С. — всё кануло в лету. Вдруг я поняла, каково моим друзьям без ПипБаков. Мне ещё никогда не доводилось быть в подобной ситуации: всё вне комнаты было для меня недоступно. Я поднялась на ноги.
— О Селестия, — пробормотала я в поисках своих сумок, но всё было тщетно: я нашла только пару пустых коробок. Матрац располагался за перевернутым столом, что наводило на мысль, будто друзья меня здесь спрятали, а затем ушли. Прокашлявшись, я утерла свой сопливый нос.
— Итак… одна… безоружна… раздета… ПипБак сломан, и у меня простуда… может я что-нибудь упустила, костлявый ублюдок?
Комнату осветила яркая вспышка, сопровождающаяся громом.
— Точно! А я уж почти забыла.
Я пошла в сторону двери и тихо её приоткрыла.
Передо мной, словно из под земли, возник пони в окровавленной пластинчатой броне. Мой рог засиял, но я спохватилась прежде, чем наколдовала заклинание. Это были лишь пустые доспехи, которые со временем превратились в монолитный кусок ржавчины. Кто-то определенно придал им такое положение. Я вздохнула с облегчением. Зал — или что там? — был в ещё более худшем состояние нежели библиотека, которую я покинула: кучи костей валялись за сложенными в баррикады мешками с песком. И, естественно, оружие и броня уже были непригодными к употреблению.
Я двигалась так тихо, как только могла, зная, что рано или поздно услышу кого-нибудь из своих друзей. «
