— Блекджек, и как у тебя только язык поворачивается такие шутки откалывать? — простонала пегаска и схватила тесак копытами, выглядя и расстроенной, и немного весёлой, несмотря ни на что.
— А? Что же мне, по-твоему, нужно быть до смерти напуганной? — спросила я, с ухмылкой на лице, обводя взглядом кухню. Ну не могла я по-другому! — Ве-е-едь…
— Ты… поёшь? — пребывая в шоке шепотом проговорила Глори, когда я широким шагом вышла в коридор, распевая песню и звуча при этом, как ржавая кастрюля с гвоздями, привлекая к себе каждого гуля на расстояние слышимости. — Как ты вообще можешь сейчас петь?!
Но я, не обращая на неё внимания, продолжала свой сольный концерт:
Гули толпой посыпались за нами на шум, встречая каждый удар моего ржавого тесака. Головы и ноги летели в разные стороны.
—
— Иииии…
Последняя волна гулей неслась прямо на нас, а я, расставив ноги пошире, как бешеная, махала тесаком и кричала:
— Воткни уже секач им по-глубже в голову, а затем пни хорошенько им в горло, а если они и после этого от тебя не отвянут, то по-хорошему они, видимо, не хотят… Ха-ха-ха-ха! — дико засмеялась я, наклоняясь вперед, чтобы с плеча рубить гулей в капусту. Громкий выкрик «Хря-я-я-ясь!» ознаменовал обезглавливание последнего гуля, чья голова приземлилась точно в копыта к Глори.
Стоя в зале с соплями, текущими по лицу, ухмылкой от уха до уха и глазами, сияющими словно две янтарные луны, я обернулась к подруге.
— Видишь? Всего-то надо — правильное оружие и настрой.
Да, вот только мы были в главном зале, и над нами возвышались балкончики, а гули всё продолжали прибывать, плюс ко всему этому на них были бронежилеты, которые ещё выглядели дай боже. И тем не менее… Руби, мой тесак, руби!
Затем нечто с металлическим звоном упало посреди толпы неупокоенных и мощным взрывом разнесло большинство из их в клочья. Я взглянула наверх, откуда П-21 смотрел на меня глазами полными разочарования.
— Эй, П-21, хороший бросок, — сказала я, когда, добравшись до середины гульей ватаги, начала отрубать головы или ноги всем встречным-поперечным зомби, не пожелавшим умереть от гранаты. Позади меня Глори подошла к одному извивающемуся гулю и нерешительно слегка ударила его тесаком, отчего живой труп лишь скорчился и брызнул кровью ей в лицо. Думаю она уже почти захотела вернуться обратно в печь.
— Ты что, совсем спятила, Блекджек?! — прокричал П-21.
Я моргнула, немного подумала, села на круп и, держа копыта в паре сантиметров друг от друга, проговорила:
— Немного.
— Немного… я… да… ты… — негодовал жеребец, набивая копытами чечетку, пока я направлялась в сторону лестницы. — Ты… самая… сама… я…
Он уже в конец потерял связность речи, когда я наконец добралась до него.
— Я тоже по тебе скучала, — ответила я, легонько толкая его бок своим, прекращая его бессвязное бормотанье. — И спасибо, что позаботился обо мне, пока я была в отключке.
Теперь вместо гневных причитаний он начал заикаться от смущения.
— Эм… д-да, — проговорил он, попятившись назад и потирая лоб копытом. — С т-тобой всё в п-порядке, да?
— С тобой и Глори всё в порядке, а если мы спасём Рампейдж и отыщем Розу с Торн, то я буду просто на седьмом небе, — усмехнулась я, смотря на баррикады блокирующие лестничные проемы. — Прошу тебя, скажи, что нашёл какое-нибудь работающие оружие?
— Ну если только стреляющее ржавчиной. А так у меня осталась пара импульсных гранат и одна магическая.
П-21 направился к Глори, а я, вздохнув, зашлась кашлем, отхаркивая мокроту на упавший портрет какого-то вычурно выглядящего единорога. Затем сделала пару глубоких вздохов, чтобы немного оклематься.
— Как она? — спросил у Глори жеребец. К моему превеликому удивлению, я их слышала!
— Она опять за своё, — пробормотала Глори, и я прямо таки почувствовала, как она бросила на меня беспокойный взгляд.
— В омут с головой?
— Ага…
Я повернулась и одарила их улыбкой.
