Уважаемый директор, моя учтивость требует сообщить вам, будто бы я надеюсь, что вы получите это письмо в хорошем здравие и состоянии духа. Однако, по правде говоря, я молю о том, что вы встречаете свою смерть так же долго и мучительно, как и я. Проект Цитадель сработал даже лучше, чем вы ожидали. Искренне надеюсь, что вы умерли там, в своей дыре. Вы обрекли сотни пони на погибель, а я стал орудием в ваших копытах. Меньше всего я сожалею о том, что не смогу лично доставить вам это письмо вместе с клинком в ваше жалкое сердце. Больше всего я сожалею о том, что мне остается лишь молится и надеется, что когда-нибудь, как-нибудь она заберет их. Я храню их здесь, для неё, как и обещал.
Селестия и Луна, простите сына вашего за его вероломство.
Вэнити.
Герой войны… он должен был быть героем войны. Я и не представляла его кем-то другим.
Проект Химера. Проект Вечность. Проект Цитадель. Я была готова закричать. Может там и проект «Всё-о-Блекджек» был?
Я открыла деревянную коробку и заглянула внутрь. Там было четыре шара. Один из них был запятнан кровью, и, судя по всему, содержал самые поздние воспоминания.
— Не-а, Блекджек, даже не думай о них в ближайшее время, — сказал П-21, как только подошел ко мне и захлопнул коробку. — Мы должны найти Розу.
— Ладно, — пробормотала я, отходя назад. Мне показалось, или Вэнити и впрямь улыбался?
За полчаса мы обыскали с десяток комнат, но так и не нашли никаких следов Розы. Из моего носа текли сопли, горло горело, тело ломало, а грива чесалась. С меня точно было достаточно этого дома ужасов. Единственной радостью было то, что костлявый ублюдок вёл себя подозрительно тихо и нигде не показывался, обращая на себя внимание излюбленными трюками. Он ещё не знает, какой шанс упускает. Уровень безумия рос в геометрической прогрессии с каждой следующей комнатой.
Одна, например, была посвящена Флаттершай и увешана её фотографиями, которые, судя по всему, были сняты, когда пегаска была ещё молодой… фотомоделью? Против фактов не попрёшь, однако мне было сложно представить жёлтую любительницу зверюшек в окружении толпы визжащих фанатов. Хотя нет. Проще простого. Были здесь и фотографии одной молодой светлой единорожки, которая была поразительно похожа на Рарити. Её имя было Свити Белль.
Следующую комнату целиком и полностью уделили Министерству Стиля. Там было всё: от фотографий министерских филиалов до отчетов и газетных вырезок о Министерской Кобыле, которые, к слову, были довольно редкими. Судя по всему, МинСтиля не очень-то любил заниматься саморекламой.
Дальше по коридору была комната с изображениями Рарити. Эту коллекцию определённо скрывали от лишних глаз, так как кроме официальных фотографий здесь были и сделанные тайком.
За комнатами тайных воздыханий шёл зал, в котором кроме восьми турелей и пьедестала с обручальным кольцом больше ничего не было. Я решила взяться за другие помещения от греха подальше.
Ещё одна дверь и ещё одна бесполезная комната. На этот раз с платьями…
Тут Глори навострила уши.
— Это что? Музыка?
Я остановилась и прислушалась. И вправду музыка. Камерная, в записи, судя по дребезжащему звуку… и с подозрительно знакомо звучащим контрабасом.
— Вперёд! — крикнула я на полном скаку.
Двойные двери были забаррикадированы, но сквозь их прогнившие доски был виден бальный зал. Посреди зала стояла Роза в изысканном бальном платье. Её лицо было покрыто множеством синяков и кровоподтёков, а из носа и рассечённой губы текла кровь.
Большинство гулей, без сомнений, выглядели отталкивающе. А если одного из них ещё и запихнуть в формальный наряд… Именно это я и увидела. Его щёки и уши начисто отсутствовали. В сочетании с глазами без век его морда выглядела как у обезумевшей лошади. Серо-коричневая грива нашего гуля-модника торчала пучками и опускалась чуть ли не ниже его изодранного хвоста. Можно было лишь надеяться на то, что он был в себе, хотя сложно представить пони, который, имея подобную внешность, не сошёл бы с ума.
А, к черту! Я всем нутром надеялась, что он был вменяемым… и хорошим… и спас Розу от неприятностей.
Хотя испуганное лицо единорожки что-то не очень спешило оправдать мои надежды.
— На этот раз! — сказал гуль во весь свой хлюпающий голос, который перекрыл даже инструментальную запись, и указал на искусственную розу в вазочке. — Скажи это… как нужно.
Он сделал глубокий вздох и указал на себя. Каждый вздох и выдох гуля сопровождался шипящим звуком, который создавали эти страшные отверстия в его лице.
— Ну, здравствуйте. Я принц Блюблад.
Селестия, он что, играет бровями? В каком же мире мы живем, если мерзавец, который когда-то наживался на войне, стоит здесь и… домогается к измученной единорожке, а милостивые Принцессы отдали свои жизни, пытаясь защитить Эквестрию?
— А я… Рарити? — прошептала Роза.
— Не так! — прокричал он, вставая на дыбы и обрушивая копыта на лицо несчастной жертвы. Единорожка обессиленно упала и задрожала, а гуль опустился на колени и уже более тихим голосом проговорил:
— Дорогая, позволь мне помочь тебе подняться.
И его магия подняла её на ноги.
