— Я… мы… я всегда видела сны. Мы видим сны друг друга. Но мои сны пропали. — Она посмотрела на звезды, нарисованные на потолке. — Этот город полон кошмаров. Они кричат во мне. Я не хочу быть здесь, но я нужна нам здесь.
— Кошмары? — пробормотала я, вспоминая последние четыре дня. Что, серьёзно?
— Они полны ненависти. Злобы. Преисполнены злыми умыслами. Из-за них тяжело слышать Богиню. Я хотела бы услышать нас более четко. Мне нужно ее прощение. Мне нужно ее доверие. — Она посмотрела в сторону часовни. — Я могу слышать нас наиболее четко в доме веры. Вот почему я осела здесь, где меньше страха. — Она посмотрела на меня. — Ты боишься?
Я вздохнула, глядя на странное создание.
— Хах, я недавно сбежала с траходрома. Мой лучший друг — эмоционально травмированный жеребец, который сам не знает, хочет он меня убить или нет. У нас есть пегаска, преданная Анклавом, но всё ещё считающая себя его частью, а еще с нами ходит Потрошитель, выживший после того, как ему отсекли голову, который в один момент может быть, а может и не быть психопатом. Я сражалась с монстрами и ломала мозги над двухсотлетними тайнами, а ещё делала в них всех дырки. Можешь спросить поконкретнее?
— Ты боишься за свою душу?
Я зажмурилась, издала протяжный стон и уткнулась лицом в копыта. Философия. Ну почему она спрашивала меня о философии? Во всяком случае, я задумывалась об этом.
— Я боюсь, что превращусь в то, что ненавижу. Что причиню боль тем, кто этого не заслуживает, что однажды не захочу прекращать убивать. Так что да, боюсь, — я вздохнула и улыбнулась. — Угадай, что нас объединяет. Но у меня есть тайны, которые нужно раскрыть, загадки, которые нужно отгадать, и подонки, которых нужно убить.
— Я… — аликорн сделала небольшую паузу. — Я могу сказать ей?
Я нахмурилась, когда она вновь замолчала. Лакуна поникла.
— Я… Я тоже ищу нечто подобное, но искать в одиночку очень трудно. Нам не нравятся эти ночные кошмары. Один можно проигнорировать, но десятки как чума распространяются между нами. Я не хочу искать одна. Могу ли я делать это вместе с тобой?
— Ты… что? Зачем тебе это? Лакуна, в меня почти каждый день кто-то стреляет. Не проходит и дня без того, чтобы меня не попытались убить. Не уверена, что это будет безопасно… —
Она, определённо, выглядела психически неуравновешенной и явно что-то скрывала.
— Пожалуйста?
Я удивлённо моргнула. Аликорн… использовала «волшебное слово», пытаясь убедить меня? Неужели она… или они… действительно думала, что я настолько чокнутая, чтобы доверять всем встречным-поперечным?
Я посмотрела на неё, и затем, воздев копыта к небу, фыркнула.
— Добро пожаловать на борт! Блюда подаются по вторникам и четвергам. Также мы настоятельно просим вас не планировать депрессий в одно время с нами. Одна — это уже плохо, а много…
Я присвистнула, скатилась с дивана, и попыталась оттащить его подальше от двери.
И в тот же момент древнюю кушетку окутало яркое сияние и с лёгкостью отодвинуло её. Лакуна превосходила меня не только ростом. Наверное, это из-за её большого, сильного… тьфу! Сейчас мне меньше всего надо было завидовать огромному аликорньему рогу!
— Ладно. Мне нужно проведать своих друзей. Надо убедиться, что с Глори всё в порядке, а то она стала вести себя странно, после того как прошлой ночью её чуть не подали на стол. Ещё не помешало бы сообщить Рампейдж, чтобы она не пыталась тебя выпотрошить, а заодно и спросить её об убитом жеребёнке. А, да, чуть не забыла — П-21 наверняка обрадуется новой кобыле.
Уже уходя, я мельком услышала её тихое бормотание.
— Вы уверены, что мы действительно этого хотим?
Знаю… знаю… по очень многим причинам это моё решение заслуживало ярлыка «очень плохая идея», но, нужно признать, было в Лакуне нечто такое, что побуждало меня помочь ей. Да, она необычная пони, но, глядя на неё, меня не покидало ощущение, что она… потеряна. И как-то слабо верилось, что эта её «Богиня» предложила помощь просто так, по доброте душевной.
Я опустошена и разбита, бреду куда-то в компании таких же юродивых, да при этом ещё и пытаюсь спасти Пустошь.
— И где это сказано, что все, с кем я связываюсь, обязательно должны быть преданы, изувечены, безумны или ещё что-нибудь в этом роде? — пробормотала я.
Первым делом я намеревалась поговорить с Глори, но Рампейдж подвернулась раньше. Полосатая пони лежала на камне, положив подбородок на скрещённые перед собой передние ноги, и смотрела на лежащий внизу город.
— Салют, — угрюмо произнесла она. — Так что, показал он тебе наше семейное гнёздышко, да? У меня всё ещё есть своя комната, или он успел превратить её в свою берлогу?
