— Не смей говорить, что я спятила, ты, злобный, дурной пони. Ты расскажешь мне всё! Я заставляла говорить даже драконов; с тобой будет куда проще… — Она посмотрела на стражников. — Не могли бы вы сопроводить его в мой офис? Думаю, нам придётся устроить особую вечеринку тет-а-тет.
Толпа восторженно зашумела, когда жеребца, продолжавшего вопить о своей невиновности, потащили в сторону центра Министерства Морали. Но эти овации отнюдь не делали Пинки Пай счастливой. По правде говоря, вблизи она выглядела… разгневанной. Испуганной и разгневанной, и её улыбка была почти зловещей, когда она поскакала прочь от толпы. Вэнити и Голденблад направились следом. Вне себя от гнева Пинки расхаживала туда-сюда.
— Одни только секреты и ложь. Всюду. Со всеми этими пони, — произнесла она, больше для себя, чем для двух единорогов. — Я поняла, что они замышляют. Я просто… сложила кусочки вместе и… и… — Её блестящие глаза потемнели. Внезапно она тяжело опустилась на землю. — Я… я не знаю, как мне остановить это. Я не смогла остановить это, даже когда узнала про бомбу. — По её щекам текли слёзы. Она шмыгнула носом. — Я такая глупая. Всё, что я умею, это устраивать вечеринки. Я не знаю, как остановить плохих пони и обеспечить хорошим счастливую и безопасную жизнь!
Вэнити лишь вздохнул и потрепал Пинки по плечу.
— Не расстраивайтесь по этому поводу, мисс Пай. Оставьте это городской страже; в конце концов, поддерживать мир и порядок — это их обязанность. Они найдут плохих пони.
На мгновение показалось, что розовая пони готова согласиться с ним.
Но тут раздался тихий голос Голденблада:
— Не знаю, Пинки Пай. Уверен, вы можете гораздо больше, чем думаете. Сфера деятельности Министерства Морали гораздо шире, чем у прочих министерств. Вы теснее контактируете с обществом. И у вас есть Пинки-чувство — то, чего лишены другие. Если и есть в Эквестрии пони, способная уберечь всех нас, то это вы.
Пинки Пай посмотрела на него с выражением отчаяния на лице. Затем всхлипнула и вытерла нос.
— Я… может быть. Мне нужно ещё этих конфет Твисти. И… так много всего, за чем нужно следить. Я даже не знаю с чего начать.
Голденблад бросил взгляд на Вэнити и слегка улыбнулся.
— Хм, думаю, у меня есть пара мыслей на этот счёт. Я знаю множество аристократов, к которым вам следует применить ваше Пинки-чувство. Особенно к тем, кто не помогает принцессе Луне всеми силами.
Пинки Пай закрыла глаза и пробормотала, уж не знаю, для себя или для единорогов:
— Ох, Голди, я же просила — не дай им пострадать…
Вылетев из воспоминания, я первым делом оценила обстановку. Я всё ещё лежала на подпиравшем входную дверь диване. Целая и невредимая. Из темноты не выскакивали воскресшие Деус и Блюблад и не пытались меня изнасиловать. Спрайтботов тоже не было видно. Должна признать, что для выхода из шара, всё прошло довольно спокойно.
В кои-то веки я смогла спокойно обдумать то, что увидела. Было ясно, что Голденблад имел зуб на своего отца и других аристократов. Может быть, это было из-за отношения отца к нему, или причиной была его преданность Луне. Что бы это ни было, он своими действиями, очевидно, подтолкнул Пинки Пай установить видео оборудование в пекарнях и отправить своих приемных родителей шпионить в своих интересах. Паранойя, или Пинки действительно что-то чувствовала?
Тем не менее, я слышала споры. Сомнения. Голденблад, похоже, собирался сбросить с пьедестала своего отца, а заодно и всю аристократию, используя в этих целях Пинки Пай и собственного дядю. Я просто подумала…
…что слышу цокот копыт, доносящийся сверху.
— Вот сейчас мне действительно пригодился бы Л.У.М., — пробормотала я, скатившись с дивана и приготовив Драконий Коготь с револьвером Капкейка. — Да и выпить тоже не помешало бы.
Жаль, что ни у Священника, ни у Арлосты не было бара. Я медленно поднялась вверх по лестнице. Проверила только комнату Мэригольд, не заходила в остальные. На каждом шагу мне мерещились призраки. Я приоткрыла дверь…
Единорожка в черных кружевах стояла спиной ко мне. Я помню, как видела её в первый раз молящуюся в Капелле. Вблизи, я смогла наконец оценить, насколько большой она была. Её рог засветился, и она сняла своё платье, оголив тёмно-фиолетовую шёрстку… и крылья… и…
О, Принцессы, это же Луна!
Нет. Нет, не Луна. Я поняла это, потому что видела Принцессу в шарах памяти. Та, что стояла в комнате, была копией, бледной тенью. Её рог светился тусклым светом, и казалось, что волшебный магический свет никак не отражался на матовой шкурке аликорна. Предположение закрепляло отсутствие кьютимарки на боку.
И всё же… какого сена?
Я обдумала варианты действий: крошечный П-21 сказал мне, что у меня был элемент неожиданности, и я не должна его упустить. Крошечная Глори предупредила меня, что она, возможно, не настроена враждебно. Крошечная Блекджек лежала в ванной и скулила от похмелья. Крошечная Рампейдж просто пожала плечами.
И хрен с ними. Я тихонько прикрыла дверь, а потом постучала.
— Привет, если хотите поболтать, мисс Аликорн, можете спуститься вниз, — громко произнесла я, обернувшись.
