– Неправда. Четырнадцать лет скитаться по глуши, убивая драконов, – вот это бесполезное занятие. Но то, что ты делаешь сейчас, то, что ты сделаешь в Бурз-аль-дуне, – это очень важно. Все эти годы я тебя оберегал не для того, чтобы ты бесславно погиб. Ты герой, Сайлас. Ты всегда это скрывал, но меня не обманешь. – Роуэн скупо усмехнулся. – А теперь дай мне припасенную ракушку.
Бершад не знал, что делать. Все болело. Он хотел что-то возразить, но губы не слушались. Слова не шли.
Роуэн коснулся его плеча:
– Все по справедливости, Сайлас.
Он запустил руку под латный нагрудник Бершада и вытащил сине-желтую морскую раковину, которую Бершад носил с собой четырнадцать лет. Подбросил раковину на заскорузлой ладони.
– Альфонсо уплыл раньше меня, но я его догоню. Ослики плавают медленно. – Он помолчал, сглотнул. – А когда я доберусь до моря, то отыщу твоего отца. И мы с ним будем ждать тебя. Надеюсь, ждать придется долго.
Не дожидаясь ответа, Роуэн встал и пересек круг.
– Не тяни, – сказал он Вергуну и положил раковину в рот.
Лиофа с ухмылкой выступил вперед.
– Если место изгнанника занял этот старик, то ради него не стоит марать хороший клинок.
– Тоже верно, – пожал плечами Вергун. – Деван, займись-ка.
Деван вытащил из заплечных ножен громадный меч и с гаденькой улыбочкой двинулся к Роуэну.
Роуэн невозмутимо смотрел на него.
Вира рванулась к ним, но Фельгор сумел ее удержать. Бершад снова попытался встать, но от усилия только переломал еще больше костей в коленях и ступнях. Он заорал от боли. Упал.
Зажмурился, когда Деван занес меч. Но слышал, как сталь разрубила плоть. И все остальное тоже слышал.
Река Лоронг ровно, как ножом, прорезала желтую песчаную пустыню на юге Баларии. Торговое судно Валлена Вергуна было быстроходным. Капитан корабля, пьянчужка по имени Боргон, который никогда не расставался с кувшином рисового вина, объяснил, что вот уже двадцать лет водит корабли по Лоронгу и знает реку как свои пять пальцев.
Бершад, спеленатый холщовыми повязками, лежал в каюте, дремал, требовал рисового вина, блевал и снова засыпал. В Баларию путники попали четыре дня назад. Через пропускной пункт они прошли легко – ну, если сравнивать с Вепревым хребтом и Таггарстаном. После жутких событий на «Черном лисе» Вергун, как и обещал, отпустил пленников и вручил им три поддельных пропуска – металлические жетоны с описанием путников, выгравированным с одной стороны, и набором отверстий, выбитых с другой. Вдобавок Вергун предложил отправить их в Баларию под присмотром Лиофы и Девана на корабле, перевозившем контрабанду. Вира сообразила, что Вергуну нужны были либо свидетели смерти Бершада, либо его убийцы, если он вдруг выживет. Но отказываться от поездки в Бурз-аль-дун было неразумно, ведь Вире надо было как можно скорее спасти Каиру.
На пропускном пункте стражники придирчиво сравнили лица путников с их описанием и вставили жетоны в какое-то устройство, которое Вира толком не разглядела. Все оказалось в порядке. Потом четыре часа проверяли корабельные грузы и даже запустили в трюм собак, чтобы те вынюхали контрабанду. Собаки ничего не нашли.
Бершаду достался пропуск Йонмара. Стражники с подозрением отнеслись к типу, с ног до головы обмотанному бинтами, пропитанными кровью и гноем. Впрочем, раненая нога, с торчащими из нее обломками кости, убеждала в том, что здесь все без подвоха. Вира объяснила стражникам, что это галамарский барон, страдающий заразной кожной болезнью, который направляется на лечение в Бурз-аль-дун. Однако стражники все-таки размотали повязки на лице Бершада – хорошо, что перед этим Вира два часа сшивала окровавленные лоскуты свиной шкуры, чтобы прикрыть ими татуированные щеки драконьера. Обезображенное и изувеченное лицо убедило стражников.
Вира решила, что в Бурз-аль-дун попасть было бы проще, карабкаясь по отвесным скалам и пробираясь через пустыню. А так… Бершад был изувечен. Альфонсо и Роуэн погибли. Вира недолго знала старого альмирца, но ей нравилась его верность и отчаянная храбрость. Он до самого конца защищал Бершада и Альфонсо. Вире его уже очень не хватало.
Она долго смотрела на реку, рассеянно теребя обрубок мизинца. Хоть палец и остался где-то на Вепревом хребте, его кончик почему-то ужасно зудел. Потом она спустилась в каюту, проверить, как там Бершад. Его раны ужасали. Обычный человек на всю жизнь остался бы калекой, не смог бы ни ходить, ни держать плошку и ложку. Но Вира знала, как его вылечить. Для этого нужен был мох, а найти его на реке, текущей среди пустыни, было не так-то и просто. Да и времени почти не оставалось.
