Эшлин дважды перечитала письмо и не могла оторвать взгляда от проклятых слов. Жаркая ярость сдавила горло.
– Когда отправлять ответ, королева?
– Немедленно, – сказала Эшлин.
Первым делом она написала письмо Юльнару Венту, заверяя его, что королевские гвардейцы уже в пути. Эшлин нужны были войска в Незатопимой Гавани, но она не собиралась оставлять без внимания повешенных крестьян. Двигаться вперед можно разными путями. Барон Хрилиан и его банда разбойников перекрыли одну дорогу, и теперь Эшлин нужно было искать другую.
Эшлин собиралась обратиться к императрице с просьбой предоставить ей помощь папирийского флота, но этим дело не ограничивалось. Настало время проверить, что именно готова сделать императрица для своей племянницы.
Как только «Люмината» вышла из Незатопимой Гавани в открытое море, Роуэна и Альфонсо затошнило. Роуэн постоянно блевал, стараясь попасть то за борт корабля, то в бадейку, но получалось редко.
Альфонсо было куда хуже. Бедный осел не понимал, что происходит, жалобно кричал и завалил загон навозом. Бершад пытался успокоить Альфонсо, гладил его по морде и обещал, что все скоро кончится, а в перерывах соскребал ржавчину со своего меча. Несмотря ни на что, клинок должен сохранять остроту.
На второй день плавания Бершад вышел из загона с бадейкой ослиной блевотины. Фельгор, усевшись на поручни, смотрел в море. Баларину больше не нужно было притворяться узником, поэтому Вира сняла с него кандалы, но пригрозила, что в случае чего отрежет ему ноги. Даже сейчас она следила за каждым его движением, будто опасалась, что он прыгнет в воду и вплавь отправится к свободе.
Роуэн, с бадейкой между ног, сидел у мачты и разглядывал свои ступни.
– Ох, как я по морю соскучился! – радостно воскликнул Фельгор, сияя от счастья. – Я полжизни провел на таком же корабле, только похуже. Мои родители были странствующими актерами, не могли себе позволить роскоши. Приходилось полагаться на изобретательность, но это требует…
– Фельгор, заткнись, – буркнул Роуэн, не отрывая взгляда от ног.
Фельгор посмотрел на него:
– Ну да, ты у нас прирожденный мореплаватель.
Бершад выплеснул бадейку за борт и уставился в даль. На горизонте смутно виднелись очертания островов в самой середине Моря Душ – архипелаг Сердечник. Мореплаватели обходили его стороной: подводные течения и рифы разбивали корабли в щепки. Поговаривали, что на островах путников подстерегают и иные опасности: странные звери и огромные драконы.
А для альмирцев острова были священным местом.
– Мне помнится, что острова были больше, – сказал Фельгор, проследив за взглядом Бершада. – Или это просто я вырос. – Он покосился на Йонмара, занятого лепкой божка на планшире. – Чего это он?
– Там, в сердце моря, родились боги, – пояснил Йонмар, не прекращая своего занятия. – Если уж мы проплываем мимо, то надо почтить их должным образом.
– Эх, я просто обожаю этих ваших альмирских истуканов. А покажи-ка своего.
Йонмар гневно взглянул на Фельгора, но потом отвел руки, чтобы все могли оценить его труды. Глиняный болванчик был размером с руку; из глиняного туловища торчали медвежьи когти и ивовые прутья, а на месте глаз сверкали два рубина. Йонмар постарался на славу.
Фельгор оглядел истукана и спросил:
– А что ты с ним сделаешь, когда закончишь?
– Отправлю его в море, – ответил Йонмар. – Ничто не вечно.
– Ты готов расстаться с двумя рубинами, лишь бы боги не заскучали по родному дому? Да что такого особенного в этих островах?
