Таан защелкнул свежую батарею, включил перезарядку и произнес литанию зарядки:
— Дух машины, прими мой дар. Поглоти свет и извергни смерть.
Простые слова. В других обстоятельствах они могли бы показаться глупыми. Грубая попытка создать нечто поэтическое. И тем не менее Даррик продолжал произносить их с четырехлетнего возраста, когда зарядил свой первый лазган. Сейчас они вызывали у него усмешку. Забавно, как некоторые вещи со временем обретают огромное значение.
В прошлый раз, подняв голову над скамейками, он насчитал около семидесяти солдат Остатков в свободном строю и, кроме того, обнаружил поспешно воздвигаемые позиции для тяжелых орудий. Семьдесят солдат. Несколько минут назад их было больше сотни.
Осталось семьдесят.
Таан посмотрел направо и налево, пересчитывая своих людей, прятавшихся от обстрела за быстро разрушающейся баррикадой каменных скамей.
Он насчитал двенадцать человек. Замечательно. Это просто замечательно.
— Даррик вызывает «Его священный клинок». Во имя Императора, где вы?
— На подходе, «Альянс». «Круор» запрашивает детальный пикт места приземления.
— По-вашему, мне нечем больше заняться, как собирать редкие и красивые пикты? Мы головы поднять не можем. Вы слышите стрельбу? Так вот, это не наша стрельба, сыны…
Таан был кадийцем, он родился в казармах и вырос под фиолетовым небом. Не переставая разглагольствовать, он навел фокус линз пиктера, вмонтированного в шлем, и сделал снимок, выглянув всего на долю секунды. Это был снимок стены Остатков на фоне круглого зала. И все это время он продолжал ругаться. Даррик успел юркнуть обратно как раз в тот момент, когда лазерный луч опалил камень в дюйме от его глаза.
— …неблагодарные собачьи выкормыши, — продолжал он, нажимая на шлеме кнопку «Отправить». — А это вы видите?
— Веселая у вас вечеринка. Передаю «Круору».
— Можешь не торопиться. — Скамья вздрогнула от прямого попадания тяжелого болтерного снаряда всего в трех метрах от него, и огромный кусок отвалился. — Можешь любоваться, сколько угодно. Я уже начинаю привыкать.
Таан не смог удержаться. Он поднял голову и сделал снимок цветного стеклянного купола. Это был единственно приемлемый вход, если только «Валькирия» не собиралась высадить «Круор» через пролом в стене, что было маловероятно. Он щелкнул по кнопке «Отправить» во второй раз, и снимок древнего купола был передан на корабль.
— Получил второй пикт? Кроме этого, я не вижу возможных точек высадки.
Предрассветные лучи, пробивающиеся сквозь стеклянный купол, заслонила похожая на птицу тень. «Валькирия», завывая двигателями, зависла на месте. Обжигающие цветные капли расплавленного стекла полетели вниз, и солдаты Остатков разразились пронзительными воплями.
— Вперед! — закричал Таан своим оставшимся в живых гвардейцам.
Воспользовавшись коротким замешательством, они выскочили из укрытий, и двенадцать винтовок полыхнули огнем. Двадцать два врага упали, сраженные залпом. Два выстрела прошли мимо цели. Таан рассмеялся и снова спрятался за скамью.
— Калло, я все видел! Ты уверен, что у твоей матери фиолетовые глаза? — Он знал, что Калло ранен в плечо, и это мешает ему прицеливаться, но все же… — Два промаха! Капитан непременно об этом услышит!
Калло не стал оправдываться. А Таан, ехидно усмехнувшись, прокричал литанию прощения:
— Милосердный Бог-Император, прости своему слуге Калло его грехи. Помни, что он всего лишь человек!
Несколько солдат в укрытиях рассмеялись.
Обстрел продолжался, но уже не так интенсивно. Часть огня была направлена вверх, на «Валькирию», но самое главное, что треть врагов уже прекратила сопротивление.
— Ударная группа «Круор» подтверждает тактическую оценку ситуации. Высадка начинается.
— Ого! Наконец-то они решили к нам присоединиться.
— Я тебя слышу, — прозвучал низкий и хорошо знакомый Таану голос. — Увидимся через секунду, шут.
Таан с довольной ухмылкой наблюдал за появлением «Круора».
В оплавленное отверстие купола устремились десять человек в черной как ночь броне. Они падали ногами вниз и открывали огонь еще на лету. Пока ударная группа спускалась по канатам, «Валькирия» неподвижно висела над храмом.
Лазган стандартного образца, изготовленный на оружейном мире-кузнице Кантраэль, на максимальной мощности выбрасывал красный раскаленный лазерный луч толщиной с палец. Лучи неприятно фиолетового оттенка с ослепительно-белой сердцевиной с ревом вырывались из винтовок десяти спускавшихся солдат. Пораженные этими выстрелами бойцы Остатков мгновенно вспыхивали факелами и падали замертво в догорающей одежде.
— Штурмовики! — крикнул кто-то из Остатков, и разрозненные группы врагов обратились в бегство.
Один из одетых в черное солдат уложил двух врагов по обе стороны от кричавшего и отстегнул спусковой трос. Он в три широких шага догнал убегающего противника, повалил его на пол и заколол обоюдоострым боевым ножом.
— Не спеши, — буркнул штурмовик, вонзив лезвие в шею изменника.
