Предатель содержался в тюремном комплексе на астероиде Келмарл — населенной червями дыре для гнусных преступников сектора Скарус, которых имперские власти сочли недостойными мгновенной казни и приговорили к пожизненному рабскому труду. Мелкие воришки, чьи адвокаты помогли избежать членовредительства, грозящего им по местным законам, были брошены в грязные общие камеры вместе со второстепенными растратчиками и бандитами из нижних уровней ульев, избежавшими смерти благодаря доносам на своих товарищей. Жизнь в тюрьме Келмарла была нескончаемой чередой коротких промежутков сна и долгих смен в тяжелых скафандрах на добыче руды в недрах астероида.
Подвергшийся дознанию еретик был посажен за спекуляцию. Оружие, предназначенное для Имперской Гвардии, он продавал бандитским группировкам, которые состояли на службе у местных правителей. Для начальства Келмарла это был самый обычный случай, и арестанту предстояло провести остаток дней в шахте, искупая свою вину тяжелым трудом на благо Империума. Инквизиция явилась без предупреждения — всего один корабль, доставивший одного инквизитора и его немногочисленную свиту. Прибывшие потребовали встречи с незначительным преступником.
Этот еретик оказался очень крикливым.
Кай сделал глоток невероятно дорогого амасека, но не смог насладиться его насыщенным вкусом. Воспоминания портили ему настроение. Даже воспоминания о встрече с еретиком в последний день пыток не доставляли ему никакого удовольствия.
Вопли…
…не умолкали ни на мгновение.
Инквизитор Кай, игнорируя звуки, нахмурился при виде крови на полу. Если так будет продолжаться и дальше, ему станет трудно входить в камеру. Он вздохнул и коротким взмахом одетой в перчатку руки прекратил пытку. Процесс оказался нудным и непродуктивным, а Кай не отличался терпеливостью.
Камера одиночного заключения была не больше ящика, и единственным предметом обстановки являлся испещренный красными брызгами стол. На сером каменном полу несколько часов назад были высечены пентаграммы и символы, и в каждом из них мерцала святая вода. Покрытые жидкостью знаки вздрагивали каждый раз, когда еретик пытался освободиться от ремней, удерживающих его на столе.
— Достаточно, — произнес инквизитор.
В его голосе звучали командирские нотки, как и следовало ожидать от человека такой профессии, но вместе с тем можно было отметить неестественную резкость. Причиной резкости, как и причиной постоянной усмешки, был рваный шрам, свидетельствующий о старом ранении и не совсем удачной хирургической операции. Все это также было получено в дни его службы под руководством Кресскейн.
Палач прекратил свою работу и отошел от хирургического стола, но привязанный к нему человек вопил не переставая. Пронзительные крики чередовались с хриплыми вздохами. Кай выждал, пока крики не превратились в стоны, а потом сменились коротким прерывистым дыханием. Он с трудом сдерживал желание взглянуть на часы. В кармашке под его левой кобурой уютно устроился золотой карманный хронометр. Подарок его бывшей госпожи. Фактически дар со смертного ложа.
Сам он лишь несколько раз проводил ритуал очищения и покаяния, но зато часто помогал обучавшей его старухе. Кай знал, что надо делать.
— Джарет. — Теперь голос инквизитора напоминал голос одаренного учителя или талантливого рассказчика: обаятельный, деликатный, душевный. Слушая его, невозможно было себе представить, что горло Кая семнадцать лет назад разодрал ксенос. — Еретик, мне все это надоело. Мое терпение на исходе, а у тебя кровь подходит к концу. Пора прекратить эту игру. Скажи мне то, что я хочу знать, и я позабочусь, чтобы ты умер раньше, чем твое сердце сделает еще один мучительный удар. Ты ведь об этом мечтаешь? О быстром избавлении от страданий?
Ответом Джарета — после нескольких неудачных попыток заговорить — было короткое ругательство на кадийском диалекте. Кай стоял довольно далеко, и потому еретик плюнул в сторону палача. Но его усилий хватило лишь на то, чтобы струйка окровавленной слюны потекла по подбородку.
На этот раз Кай взглянул на часы. Он проголодался, а на столах для персонала тюрьмы во время визита инквизитора появились соблазнительные деликатесы. Может, еще десять минут.
Кай откашлялся. Из поврежденной гортани кашель слышался угрожающим рычанием, и сенсорный блок палача его уловил. Это был сервитор, способный выполнять только одну роль, и в ответ на сердитое рычание инквизитора в его механических конечностях мгновенно появились всевозможные лезвия, пилки для костей, дрели и крючья для плоти. Кай жестом приказал сервитору отойти. Карающие методы он уже использовал. Теперь настало время проявить милосердие. Дознание в отношении таких ничтожеств, как обычный культист вроде Джарета, не должно затягиваться так надолго. Процесс не доставляет ни малейшего удовольствия.
