После выброса черной слюны демон как будто усох. Кай ощутил, что его мышцы снова способны двигаться, резко вдохнул и незамедлительно начал читать Четырнадцатый символ веры порицания и изгнания. Теперь слова легко возникали в мыслях и сверкали перед внутренним взором капельками ртути. Каждая его строка грозила карой любому порождению варпа, посягнувшему на совершенство человеческой плоти путем одержимости.
Он не останавливался, чтобы задуматься о причинах уменьшения сил демона. В тот момент ему было все равно.
Джарет зашипел, не разжимая зубов, как будто осиный рой, брошенный в яму со змеями. Его тело стало съеживаться, усыхать, а в воздухе усилился металлический привкус крови.
— Это не важно! Это ничего не значит! Мир-святилище обречен! Мой повелитель восстанет! Он развратит ваш святой мир! Вы слышите его крик, пробуждающий эхо в варпе? Он призывает многих из нас… Тех, кто способен услышать его призыв… Зараженных, умирающих, слабых… Я буду ему служить! Я…
— Ты умрешь.
Звенящее шипение прервалось, как только рявкнула установленная на плече пси-пушка. Теперь в комнате слышались лишь эхо выстрела и последние вздохи Джарета, вылетающие из разорванной гортани. Снаряд, на котором Кай собственноручно вывел строки литании очищения, пробил грудь еретика и взорвался в его легких. Кай вытер с лица брызги крови и поморщился, ощутив ожог. Пробу крови Джарета необходимо подвергнуть токсикологическому анализу.
Последнее слово он услышал уже после того, как утихло эхо выстрела. Кай так и не понял, послышалось ли оно из воздуха или вырвалось с последним дыханием Джарета.
Недрогнувшей рукой он поднял меч и нажал на рукоятке активирующую руну, отчего клинок окутался потрескивающим ореолом энергии. Кай задержался в камере ровно настолько, сколько потребовалось, чтобы одним точным движением обезглавить умирающего сервитора. Даже если бы его удалось спасти, это существо после такой атаки наверняка осталось бы оскверненным.
Покончив с сервитором, Кай покинул помещение, даже не оглянувшись на останки несчастного Джарета. За дверью одиночной камеры его поджидал начальник тюрьмы с отрядом охранников. Им пришлось ждать довольно долго, и они источали страх. По крайней мере, охранники. Начальник тюрьмы не был испуган.
— Все в порядке, инквизитор? — спросил он.
Этот пожилой мужчина был переведен сюда из Ударных сил Кадии несколько лет назад. Кто-то другой в его положении мог бы испытывать страх перед Священной Инквизицией Его Божественного Величества, но этот человек обладал сильной волей и решимостью и уверенно руководил тюремным комплексом. Он и теперь радовался возможности служить Императору, какими бы неприятными ни были его обязанности. И неважно, что приходилось иметь дело с суровыми и сдержанными инквизиторами. Кай тоже не вызвал у начальника тюрьмы теплых чувств.
— Сожгите останки, — распорядился Кай. — Затем опечатайте камеру. Ордо Скарус известит вас, когда можно будет снова пользоваться этим помещением. Возможно, через несколько десятилетий. — Он сделал глубокий вдох и посмотрел начальнику в глаза. — Возможно, никогда.
Начальник тюрьмы кивнул и жестом подозвал охранника, уже приготовившего огнемет и ожидавшего приказа.
— Я сам этим займусь, — сказал он.
Кай ушел, предоставив охранникам заниматься своей работой. Его ждали научные исследования и подготовительная поездка.
«Святой мир», как сказал демон. Мир-святилище в секторе Скарус.
Кай направил в Ордо Скарус Инквизиции предостережение, но эпидемия на поверхности священной планеты уже началась. Предостережение опоздало; психические вопли о помощи возникли уже через несколько часов после того, как донесение Кая достигло ушей его начальства.
Кай все еще был в эмпиреях по пути к Катуру, а зараза уже распространялась в полную силу.
Так он потерпел неудачу. А все потому, что добрался до проклятого еретика на неделю позже, чем следовало.
Время шло. Кай поглядывал на свой хронометр, и его терпение иссякало с каждым движением секундной стрелки. Очевидно, разговор лорд-генерала с капитаном несколько затянулся.
Кай взглянул на двух присутствующих в комнате офицеров. Полковник Локвуд и майор Крейс, оба держатся напряженно, по стойке смирно, оба одеты в одинаковую зимнюю серую форму и черную нагрудную броню, как и все, кто служит в Восемьдесят восьмом полку. Знаки отличия поблескивают полированным серебром на их наплечниках и шлемах без визоров.
Наконец дверь кабинета Кая отворилась. Это было самое большое помещение на его личном боевом вертолете, приземлившемся неподалеку от палаток кадийцев, и инквизитор использовал его для инструктажа подчиненных и приема посетителей. Капитан Тейд вошел в кабинет, сотворил знамение аквилы, повернувшись к старшим по званию офицерам полка, а затем повторил тот же жест в сторону Кая.
— Вы опоздали, капитан, — заметил Кай, ответив таким же приветственным жестом.
— Так точно. Я прошу прощения, инквизитор.
— И никаких оправданий?
— Никаких. Я прибыл и прошу прощения за опоздание.
Кай усмехнулся. Такой ответ ему понравился.
