На наклонный трап вышел псайкер Астартес, брат-кодиций Заурен. У него была такая же темная броня, как и у Валара, а вместо светлого шлема, какой носил брат-капитан, на голове этого воина был темно-синий, как полночное небо, шлем с решетчатым забралом. Сет не мог считать себя знатоком снаряжения благородного ордена Астартес, но он понял, что это шлем новой модели, выпущенной, вероятно, всего несколько столетий назад.
Гигант спустился, и под его тяжелыми металлическими подошвами заскрипели песок и мелкие камешки. На спине воина был закреплен меч длиной с самого Сета. Кадиец сомневался, сумеет ли без чьей-либо помощи хотя бы приподнять этот клинок. Даже Бану Джевриану вряд ли удастся долго продержаться с таким страшилищем в руках.
— Это ты санкционированный псайкер, приписанный к Восемьдесят восьмому Кадийскому мотопехотному полку?
Голос кодиция, проходивший через вокс-передатчик, был таким же невыразительным, как и у брата-капитана.
— Это я.
Сет поднял взгляд на шлем. Уставившиеся на него линзы оказались золотыми.
— Отлично, — сказал гигант. — Я брат-кодиций Заурен Кейл. Можешь звать меня Заур, если не возражаешь против такой фамильярности.
— Я… я…
— Минутку, — остановил его Астартес, поднял руки и сделал то, чего Сет никак не мог ожидать.
Он снял шлем.
— Куда ты направляешься? — спросил комиссар, как только они вышли в сумерки.
— В ремонтную мастерскую, — ответил Тейд.
На ходу он постоянно сжимал и разжимал пальцы бионической руки, и Тионенджи не был уверен, знает ли кадиец о собственной привычке.
— Следить за работой почтенного технопровидца?
— За Осироном? Он бы этого не потерпел. Это не работа, а удовольствие.
— Удовольствие? В ремонтной мастерской?
Тионенджи озадаченно уставился на него, что полностью соответствовало недоверчивости, сквозившей в его плавной речи уроженца Гарадеша.
— Я относительно неплохо изучил народ Кадии и его культуру. Я понимаю, что винтовки вы цените больше, чем своих жен, что убивать кого-то для вас приятнее, чем заниматься любовью, и вы счастливы, если можете похвастаться, что не спали пять суток, чтобы выиграть поединок со связанными за спиной руками.
— Вы неплохо нас изучили, — усмехнулся Тейд, и его фиолетовые глаза блеснули под черным треугольником волос на лбу. — Но и недостаточно хорошо. Семьдесят пять процентов взрослых и детей Кадии призваны в армию, и большинство кадийцев не вступают в брак. Для поддержания численности населения у нас есть специальная программа воспроизводства.
— Это шутка?
Тейд не ответил, но все так же продолжал усмехаться.
— Даже если и так, капитан, мне бы и в страшном сне не пришло в голову, что в качестве развлечения можно выбрать наблюдение за техносервиторами, ремонтирующими ваши машины.
— Вам совсем не обязательно со мной идти, — заметил Тейд, сознавая, что это ложь.
— И пропустить такое зрелище? — Тионенджи улыбнулся. — Ни за что на свете.
— Я знал, что вы клюнете. Но нет, мы не будем следить за ремонтом танков и настройкой двигателей. Мы идем туда, потому что мне доложили, что Рекс готов.
— А кто или что такое этот Рекс?
Тейд, направляясь к громаде кадийского спускаемого модуля, снова усмехнулся. Из открытых дверей ангара уже доносились стук и лязг инструментов ремонтников.
На мгновение его лицо показалось почти мальчишеским. Глядя на него, трудно было представить, что этот человек сражается против Архиврага с четырнадцати лет. Тейду еще не исполнилось и тридцати, но Тионенджи полагал, что капитан вполне мог сойти за сорокалетнего.
— Рекс, — сказал Тейд, все еще тепло улыбаясь, что с ним случалось не часто, — это мой пес.
Лицо Заура было бледным, словно первоклассный мрамор. Сет догадывался, что лицо и тело Астартес сильно отличаются от человеческих форм, но снежно-белая кожа его удивила. И еще черные глаза. Это сочетание встревожило Сета. Он никогда не слышал о подобной… модификации.
Голова у Заура была чисто выбрита — настолько чисто, что Сет не сомневался: либо Астартес побрился пару часов назад, либо волосы у него не росли вследствие генетических изменений. На черепе виднелось несколько разъемов: полированный хром, окруженный красноватым ободком, указывавшим на раздражение кожи. К этим имплантатам подключались устройства, усиливающие психические способности кодиция. Сет не имел понятия, какое оборудование применяется Астартес, и, несмотря на острое любопытство, не собирался об этом спрашивать.
Внезапно у него невыносимо зачесался лоб, где находилась полоса психоактивного металла. Он следил за чистотой своих аугментов и дезинфицировал их по два раза на день, но они были всего лишь продуктами грубой хирургии. В глазах Гвардии официально одобренные псайкеры не заслуживали большего; они, как правило, погибали ужасной смертью, не успев дождаться награждения медалью за долгую службу. По сравнению с дешевыми бронзовыми разъемами, вставленными в плоть и кости Сета, сверкающая бионика в черепе Астартес казалась настоящим произведением искусства.
— Ты выглядишь растерянным, — заметил Заур.
В его голосе, раскатистом, словно далекий гром, не было и намека на злость.
