Как только «Нова» готова к выстрелу, переборки герметично запечатывают помещение. При стрельбе механизмы должны быть изолированы, но всем рабам редко удается вовремя покинуть зал. Пока «Глубина ярости», сотрясаемая выстрелами небольших орудий, мчалась к «Терминус Эст», капитан Страден требовал поддерживать максимальную скорость, и сотни рабов и сервиторов умерли в процессе подготовки еще до гибели корабля, произошедшей несколькими минутами позже.
По команде «Огонь!» магнитные поля разгоняют снаряд до скорости, близкой к скорости света, и выталкивают его из пусковой камеры. Затем следует опасный и длительный процесс перезарядки, и все повторяется снова.
Глаза человека и, говоря по правде, большинство созданных им приборов не способны уследить за стремительным полетом снаряда. Он запрограммирован так, чтобы не взрываться в непосредственной близости от корабля, поскольку обладает колоссальной разрушительной силой.
Но эта мера предосторожности может быть отменена. Что и произойдет через несколько минут.
Расстояние между двумя сближающимися кораблями снаряд пролетел в мгновение ока. Согласно программе, при попадании происходил грандиозный коллапс, так что вся окружающая материя втягивалась в образующуюся пустоту и превращалась в ничто.
Так умирают звезды.
Именно такой снаряд ударил в носовую часть «Терминус Эст».
Колоссальный кусок гниющего корабля, вычеркнутый из реальности и обращенный в ничто, перестал существовать. Приборы «Глубины ярости» под трезвон пультов и ворчание сервиторов определяли степень повреждения противника.
— Прямое попадание, — доложил лейтенант из-за главного пульта.
Распространяющий заразу корабль был ранен. Из зияющей дыры в носовой части боевого судна Хаоса вылетали обломки переборок, мутанты из числа экипажа и фрагменты брони. Вместо крови, как заметил Страден, из пробоины хлестали темные потоки какой-то отвратительной жидкости, которые замерзали в открытом космосе и превращались в мерцающие темно-красные кристаллы.
Противник стал поворачивать — раздутый кит переваливался с боку на бок, отворачивая свою морду.
— Он прикрывает капитанскую рубку! — сердито крикнул Страден.
— Повреждение корпуса шестнадцать процентов, капитан. Они теряют внутреннее давление и… тысячи килолитров какой-то темной органической жидкости. Капитан, «Терминус Эст» все еще движется нам навстречу.
Страден окинул офицера таким взглядом, словно перед ним был законченный идиот.
— В таком случае, именем Бога-Императора, — приказал он, —
Корабли над Катуром с неспешной грациозностью двигались навстречу друг другу, превращая разворачивающееся сражение в трагический балет на орбите. Флотилии сходились и расходились. Мелкие корабли кружились вокруг более крупных судов, а тяжелые крейсеры в безмолвии выбрасывали ослепительные лучи, пронзающие тьму, выбивающие из пустотных щитов сверкающие фонтаны искр энергетических разрядов.
Защитные барьеры падали один за другим, и тогда копья света врезались в броню, оставляя глубокие шрамы, а затем и рассекая корабль на части.
«Вторая тень» не последовала за «Глубиной ярости». Все остальные корабли Имперского Флота поддержали атаку.
Все эти легкие крейсеры, истребители и эсминцы устремились навстречу флагману Архиврага, оставляя за собой туманные струи заряженных частиц, вылетавших из плазменных двигателей. Рабы и сервиторы, трудившиеся в недрах кораблей, не подозревали о своей судьбе, но офицеры в рубках не питали никаких иллюзий. Остаться в живых у них не было ни единого шанса. Им оставалось только взять за свои жизни как можно б
Если бы «Вторая тень» присоединилась к атаке, имперские силы смогли бы нанести врагу более значительный урон. Но боевой крейсер оставался на орбите — настоящее воплощение независимости Астартес. Вокс звенел от отчаянных требований (а порой и молитв) о помощи, но черный крейсер хранил молчание, скрывая под видимым спокойствием бурную деятельность внутри корабля.
Фрегатом «Бесценная верность» командовал лейтенант Террис Вин, родившийся в богатой семье на планете Гудрун. В последние минуты его жизни в голове настойчиво бились две мысли, вытеснившие все остальное. Во-первых, что это не самая лучшая возможность принять командование над кораблем, и, во-вторых, он никак не мог понять, куда делась его правая рука. За торпедным залпом последовали мгновения забытья, а затем он обнаружил, что ползет по полу и в гораздо худшем состоянии, чем минуту назад. Он едва мог дышать из-за удушливого дыма, заполнившего рубку, а из обрубка предплечья хлестала кровь.
Все старшие офицеры погибли и были погребены под обломками еще недавно отлично оборудованного капитанского мостика. Половину сервиторов и рядовых постигла та же судьба — одни уже умерли, другие еще умирали, а третьи провели последние минуты жизни под обломками искореженного металла.
