— Случайно, — хмыкнул Олег, официально работавший ландшафтным дизайнером на Северном кладбище. — Ничего себе — у тебя находки. Я вот один раз «Нокиа 3310» нашел, да и та с экраном разбитым. А ты — сразу труп. И что ты хочешь?
— Можно у тебя на кладбище похоронить? Тайком.
Батяня, на секунду задумавшись, спросил:
— А как же оркестр? Венки?
— Олега, бля, завязывай шутить!
— Понял. Не вопрос, зароем, Жека. Подселим к кому-нибудь в свежую могилу. В тесноте да не в обиде, верно? — Олег засмеялся. — Подвози завтра к вечеру.
— Завтра? Батяня, я думал, этой ночью получится.
— Нет, Жека, это ты плохо думал. Я даже не в городе сейчас. На даче у друга синячу, вливаюсь в социум, отдыхаю от покойничков. Так что только завтра, извини.
— Завтра — поздно.
— Жека, да выкинь ты жмура за какими-нибудь гаражами. И всего делов-то. Чего ты как маленький? Или подожди, может, его кто-то просто потерял. Сейчас даст объявление по телевизору в маршрутке. Вознаграждение получишь — приходи. Бухнем… — Олег заржал над своей шуткой. — Ладно, мне пора. Если что — звони завтра. Но не с самого утра.
Жека убрал айфон.
— У вас на территории можно
— Нет, — покачал головой тот. — Тут же люди живут, дети играют-гуляют. Вывези с «Треугольника», брось в Обводный канал.
Жека с досадой посмотрел на него:
— Ты так говоришь, будто делал это десятки раз.
— Ну конечно. Убил всех таджиков, которым не нравился ВИА «Ялла», — ответил бригадир.
Все-таки шутит?
— А если на охране попросят открыть багажник?
— Не попросят, они тут сытые, ленивые. Ну а если попросят, одним телом больше — одним меньше, — Темир улыбнулся в бороду и встал, чтобы налить себе еще одну — наверно, десятую по счету — чашку чая.
Жека разозлился. Кругом одни остряки и юмористы. Сказал с досадой.
— Темир, тут серьезное дело, а ты веселишься, будто я тут клоун с дрессированными шариками… Твой племянник поможет мне?
Темир повернулся к Эргашу и что-то коротко произнес по-узбекски. Тот закивал, сказал скайпу:
— Хайр![18]— и закрыл ноутбук.
Жека спросил у бригадира:
— Где ключи от «лексуса»?
— Извини, Жека-джан. Ключи дать не могу. «Лексик» уже не твой. Я сказал Аббасу, что он у нас. Я за него отвечаю. Его хотят забрать завтра. А вдруг с ним сейчас что случится? Схватят тебя, к примеру.
Жека подумал, что сейчас это — самый вероятный конец истории.
— И что мне делать?
— А никаких проблем. Перегрузи в свой «опель».
Твою же мать.
Спускаясь на первый этаж бокса, Жека думал о том, как получилось так, что в багажнике машины, которую он должен был угнать в определенный день и час, лежал труп. Знал об этом Аббас? Или это — совпадение? Не смешно. Тогда что он тут делает? Как бы там ни было, утром он позвонит Аббасу, все выяснит. Возможно.
Загнав «опель» в бокс, он поставил машину рядом с «лексусом». Эргаш открыл багажник «немца». Жека подошел и снова увидел тело кавказца. Глаз на той половине лица, которую можно было видеть, приоткрылся, отчего мертвый человек выглядел еще и печальным. Эргаш бесцеремонно потянул его за ноги и вопросительно взглянул на Жеку.
— Ну же, Жека-джан. Одна рука хлопк
Жека заставил себя прикоснуться к кистям кавказца. Они были прохладными и какими-то твердыми — как шар в боулинге. Чтобы не трогать их, Жека схватился за рукава куртки убитого. Вдвоем они вытащили труп из багажника «лексуса». Господи, бля, Иисусе. И это Эргаш назвал дыркой? Живот мертвеца был вспорот от грудной клетки до паха. Через прореху на рубашке и сквозь разошедшиеся мягкие ткани Жека увидел что-то темно-красное, почему-то отливающее блестящей синевой. Так выглядит, если ее потрясти перед тем, как открыть, банка с взятыми на рыбалку червями. К Жекиному горлу поднялась муть. Кавказец был невысоким и худым, но очень тяжелым. Когда, кряхтя от взятого веса, подтащили его к «опелю», Жека не сумел удержать тело, выпустив сначала один рукав, через секунду — второй. Мертвый кавказец с противным чмокающим стуком ударился головой о бетонный пол. В ране на животе что-то всхлипнуло. Жеку чуть не вытошнило. Он отвернулся, переводя дух. Эргаш, бросив ноги убитого, присел над ними.
— Ботинки какие! — восхищенно потрогал он светлые кожаные мокасины, надетые на ноги кавказца. — Тебе не нужны?
— Хочешь их забрать? — спросил Жека.
— Слушай, он ведь ходить уже не будет, да? Зачем хорошие вещи пропадать будут? Халат — того, кто его надел, конь — того, кто на него сел… Э, что такое? Никак не снять. Помоги, Жека-джан.
— Пошел ты к черту, мародер.
— Зачем говоришь так, да? Ты, наверное, сам хотел ботинки забрать? Хитрый ты, Жека. Шайтан, да? У тебя ведь есть, а я брату в Душанбе отвезу, он рад будет… Не слезают. Сейчас отвертку возьму, поддену.
Сверху раздался громкий голос Темира, по-узбекски заругавшегося на своего племянника.
— Вах, не повезло! — покачал головой Эргаш. — Хватай-тащи, Жека.
Они подняли тело и перекинули его в багажник «астры». Мимо просвистела мертвая рука с волосатым запястьем, чуть не ударив Жеку по лицу. Эргаш принялся сноровисто приминать труп, чтобы закрылся багажник.
