Она еще долго сидела у мужа на коленях, пока он наконец не отпустил ее, укутав шалью, в свою комнату. Глядя на луну, Рамита молилась о зачатии, а затем уснула.
Всю следующую неделю он обращался с ней очень нежно и еще дважды усаживал ее себе на колени, оба раза излившись в нее. Но когда луна стала убывать, у нее вновь начались месячные.
Когда Рамита сказала мужу об этом, в его глазах не было осуждения – лишь смиренное разочарование. Он пообещал ей, что в следующем месяце они попробуют вновь.
– И ты, жена, можешь приходить в мои покои в любой момент, когда тебе этого захочется, – сказал он.
Старый маг стал заметно бодрее, словно то, что они испытали с Рамитой, вновь пробудило в нем вкус к жизни. Теперь он работал энергичнее, а по вечерам в его голосе слышалась живость, чего раньше жена не замечала. Однако из-за его приглашения, искреннего и вежливого, девушку терзало чувство вины: да, компания ее мужа была приятной, а их соития уже
Каза Мейрос, как и большинство домов членов Ордо Коструо, располагалась в западной части Гебусалима. Огромное население города, достигавшее на момент открытия моста Левиафана шести миллионов человек, с начала священных походов двадцать пять лет назад сократилось примерно вдвое. У дхассийцев кожа была светлее, а черты лица мягче, чем у кешийцев. Они утверждали, что их язык и традиционные наряды древнее кешийских. Дхассийцы исповедовали джа’аратхи, более мягкий вариант амтехской веры, основанный на учении последователей Пророка, интерпретировавших амтехские религиозные запреты мягче и не столь строго. Город занимал в амтехском и джа’аратхском мировосприятии особое место. И не только в связи с тем, что был местом рождения Пророка, но и потому, что здесь покоилась его главная жена, Бекира. В ее честь огромный Дом-аль’Ахм носил название
Рондийцев в городе насчитывалось меньше шестидесяти тысяч. Они жили в анклаве вокруг дворца эмира. Половина из них занималась обеспечением нужд шести легионов, четыре из которых стояли на Готанских высотах к востоку от Гебусалима, а еще два были расквартированы непосредственно в городе. Каждый легион состоял из пяти тысяч человек, включая дюжину боевых магов.
Мейрос с Рамитой ехали в повозке на запад, к возвышенности, на которой стоял Домус Коструо, Дворец Строителей. Магу предстояло главенствовать на банкете, проходившем раз в три месяца.
Домус Коструо был зданием крестообразной формы, возведенным из блестящего черного гранита с золотистыми вкраплениями. Центральный зал, расписанный с внутренней стороны фресками, изображавшими историю строительства моста Левиафана, располагался под массивным золотым куполом. Банкетный зал находился в западном крыле, и по вечерам его освещали закатные лучи. Мраморные полы оставались прохладными даже в самые жаркие летние дни. Вокруг здания лагерем стояла Стража Арканума, легион, набранный в Понте для охраны Ордо Коструо.
Рамита взглянула на мужа уголком глаза. Несколько предыдущих дней она из-за месячных не выходила из своей комнаты, где компанию ей составляла Алиса, учившая девушку языку с использованием мягкой, но утомительной методики.
– Ты выглядишь усталым, муж, – произнесла Рамита на рондийском, довольная своим прогрессом.
Магия рондийцев имела свои положительные стороны.
Мейрос зевнул.
– Да, я устал. Корианская инквизиция прислала делегацию, и их присутствие вызвало ожесточенные споры. Эти ублюдки захватили башню на Северном мысе, расположенную у начала Моста в Понте, сделав тем самым возможным Первый священный поход. Нравится это кому-то или нет, но теперь главная функция Ордо Коструо заключается в обслуживании Моста для нужд императора. Старые раны. – Он погладил свой лысый череп так, словно все еще не мог к нему привыкнуть. – Я становлюсь для всего этого слишком старым. Хотя мне говорят, что с момента твоего приезда, жена, я стал выглядеть моложе.
Рамита натянуто улыбнулась, борясь со страхом перед предстоящим вечером.
– Муж, леди Юстина предупредила меня, чтобы я сегодня была осторожной.
– Юстине нравится драматизм. Оставайся рядом со мной, и я о тебе позабочусь.
– Я тебя не подведу.
– На банкете все разговоры будут о тебе, дорогая, – произнес он с улыбкой.
Повозка катилась по длинному бульвару, по обе стороны которого были высажены пальмы. О прибытии Мейроса с женой возвестили трубы, а одетые в красное привратники помогли им выбраться из повозки. Мейрос повел Рамиту вверх по лестнице, вдоль которой выстроились солдаты Стражи Арканума. Рамита предположила, что лишь благодаря дисциплине всего у половины из них при ее виде отвисла челюсть. Вполне возможно, никто из них раньше не видел сари. Или женщину, расхаживающую на публике с голым животом.
