Отдернув рот в сторону, Казим рыгнул. Теперь ему уже было наплевать, что этот тип может с ним сделать. Юноше было страшно, но не настолько, чтобы унижаться перед этим вкрадчивым Шайтаном.
К его огромному удивлению, аристократ одобрительно усмехнулся и, наклонившись, положил руку ему на плечо.
– Тебе еще многому предстоит научиться, парень. Это был первый урок: не зли мага. Меня зовут Рашид. Я тот, на встречу с кем тебя привез Джамиль. И я могу доставить тебя к твоей возлюбленной Рамите. – При виде отвисшей челюсти Казима он улыбнулся. – Нам лучше быть друзьями, Казим, сын Разира Макани. Мы многое можем дать друг другу.
И вновь юноша увидел протянутую ему руку, предлагавшую все и не просившую ничего взамен.
Взяв ее, Казим позволил поднять себя на ноги. Рашид вновь хлопнул его по плечу.
– Давай, раздели со мной трапезу, и я расскажу тебе о твоей индранской красавице и о том, как она была одета на банкете Ордо Коструо в прошлом месяце.
Казим продолжал смотреть на Рашида, чувствуя, как сердце колотится в его внезапно начавшей казаться такой хрупкой груди.
Следующую неделю Казим провел, тренируясь с Джамилем, который, как он начал подозревать, тоже был магом, не стеснявшимся использовать свои силы для победы. Каждую тренировку юноша заканчивал избитым до крови. Джамиль проводил пальцами по его порезам и рубцам, облегчая боль, но Казим все равно неизменно чувствовал себя измотанным. У него едва хватало сил поесть. На встречи с друзьями времени не оставалось. Наконец, когда однажды вечером он лежал на крыше, глядя на бесчисленные звезды, к нему поднялся Джай. По ночам здесь было холоднее, чем в Баранази, а небеса казались более ясными. Шла последняя неделя месяца, поэтому луна не светила.
– В чем дело, брат? – спросил Казим, видя, что Джай чем-то взбудоражен.
– Сегодня я видел на базаре Гурию, – начал Джай.
Казим сел, едва сдерживая эмоции.
– Гурию? Правда? Ты видел ее? – Он схватил Джая за руку. – Как она? Рамита была с ней?
– Помедленнее, брат! С Гурией все хорошо. Она была одна, не считая двух охранников-рондийцев. Она отвела меня в омалийское святилище, и там мы немного поговорили. С Рамитой все хорошо. С ними обеими все хорошо. По крайней мере, они сыты и мягко спят. Но Гурия говорит, что ядугара приковал Рамиту цепью к ее постели и овладевает ею каждую ночь. Она слышит ее крики, но никто и не думает вмешаться.
Джая всего трясло.
Горло Казима сдавило от ярости. Встав, он начал расхаживать по крыше, сжимая и разжимая кулаки. Образ божественного лица его любимой, искаженного агонией, так и стоял перед его мысленным взором. Почувствовав, что у него из глаз текут слезы, юноша вытер их. Он отчаянно пытался придумать способ ее спасти.
– Мы должны освободить ее, брат! – вскричал он. – Должны уничтожить это
Казим сжал руки Джая и обнял его.
– Воистину ты – мой брат, Джай. Мы расправимся с этим безумцем и вернем Рамиту, а ты женишься на Гурии. Мы станем героями, настоящими принцами. – Он взял Джая за плечи. – Ты и я, брат! Мы убьем Мейроса и спасем наших женщин.
– Но Кейта…
– Ха! Забудь о ней. Гурия куда красивее. Я всегда хотел, чтобы ты на ней женился.
Джай выглядел неуверенным.
– Не думаю, что она захочет меня, Казим. Она желает гораздо большего. Иногда она меня просто пугает, знаешь ли.
– Ха! Не волнуйся, мужик: я знаю свою сестру, она идеально подходит тебе. Но сначала нам нужно придумать, как убить этого ублюдка Мейроса. – Он похлопал по рукояти своего клинка. – Кешийские ядугары думают, что используют меня, но это я использую их. Мы освободим Рамиту и заживем, как принцы.
Святая Троица омалийской веры – это три главных божества, вместе известных как «Тримуртхи». Бараман – это создатель, однако его великая миссия была выполнена, так что ему редко поклоняются напрямую. Вишнараян же, защищающий и поддерживающий созданное, и Сивраман, отвечающий за смерть и перерождение, широко почитаются омалийцами.
Гебусалим, континент Антиопия
Тхани (апрафор) 928
3 месяца до Лунного Прилива
