Но прежде, чем кто-либо успел среагировать, генерал упал на колени и уставился на собственные руки, начавшие светиться гностическим светом. Перед ним в воздухе вспыхнуло пламя, складываясь в змеевидные фигуры. Открыв рты, трое молодых людей шагнули назад. Цим схватила с письменного стола перо, окунула его в чернильницу и начала рисовать, ни на секунду не прекращая смотреть на огненные фигуры.
Каждый вздох генерала был полон боли, будто он пытался собраться с силами, чтобы произнести что-то важное. Он смотрел в лицо то Аларону, то Цим, то Рамону, словно почти узнал их. Затем взгляд старика переместился к огненной фигуре, висевшей в воздухе перед ним, – и в следующее мгновение, столь же внезапно, энергия в нем угасла, а его глаза закатились. На пол генерал упал уже без сознания. Пламенная фигура исчезла, и трое молодых людей метнулись к старику.
Аларон приложил ухо к его груди.
– Он все еще дышит. Приведите па…
Тем временем Рамон уже выбежал из комнаты в поисках Ванна.
Прошел целый полный тревоги час, пока генерал вновь не очнулся. Уложив его в постель, они столпились вокруг, а Цим поила старика водой из ложки. Внезапно он что-то залопотал, беспомощно озираясь. Лангстрит напоминал затравленного зверя.
Шагнув к нему, Ванн взял его за руку:
– Сир, вы в порядке? Вам больно? Кто это с вами сделал?
Генерал застонал, после чего ушел в себя. Больше они не смогли вытянуть из него ни единого слова, а Рамон отменил свое возвращение домой.
– Пока такое творится, я никуда не поеду, – сказал он Аларону.
Когда они наконец остались втроем, Цим показала юношам фигуры, появившиеся во время приступа Лангстрита. Они составляли сложный рисунок, гораздо более причудливый, чем руны, которые они изучали в коллегии. Руны были символами из примитивного Йотического алфавита. Маги стали обозначать ими каждый конкретный гностический эффект, используя их в качестве скорописи, однако они представляли собой лишь мнемонические подсказки, не являясь магическими сами по себе.
– Только маленькие дети и Сет Корион используют руны для того, чтобы творить заклинания, – сказал Рамон. – Но я никогда не видел ни одной настолько сложной.
Аларон присмотрелся к фигуре.
– У ма где-то есть книга о рунах. Там их гораздо больше, чем тех, которым нас учили в коллегии. Я попробую ее найти.
Спустя несколько минут юноша вернулся с небольшим томиком. Им не удалось найти фигуру, выжженную в воздухе Лангстритом, но молодые люди были исполнены решимости. У них появилась новая цель. Что-то происходило, и это происходило с ними.
Снаружи колокол пробил полночь, возвещая о наступлении последнего дня апрафора. До Лунного Прилива оставалось два месяца.
Нам было явлено, что смиренная женщина Луция Фастериус своей службой Кору и Его благословением, а также собственной чистотой достигла состояния, которое надлежит признать святостью. Восславим же ее имя и деяния!
Явон, континент Антиопия
Мартруа 928
4 месяца до Лунного Прилива
Стервятники кружили высоко в небе, в надежде при случае урвать свое: пустыня – не место для плохо подготовленных путников, и птицы об этом знали. Но Гурвон Гайл никогда и никуда не отправлялся неподготовленным. Скрестив ноги, он сидел на небольшой возвышенности в предгорьях Ливисского хребта, любуясь солнечным закатом. Его обереги блокировали шквал попыток связаться с ним, в основном предпринимаемых требовавшим объяснений Томасом Бетильоном. Почему Горджо испугались и бежали на север? Что это за истории о триумфальном возвращении Сэры Нести в Брохену?
Это были чрезвычайно уместные вопросы, чтоб им провалиться, и их было бы еще больше, если бы Гайл не сумел взять под контроль часть поступавшей в Гебусалим информации. Впрочем, лишь часть: вскоре Бетильон узнает о телах его агентов, висевших на брохенской площади.
Закатные лучи блеснули на панцире черного скарабея, который полз по его рукаву. Ирония того, что душа Ратта Сорделла воплотилась в навозного жука, казалась просто восхитительной. Ему нужно было найти некроманту новое тело, но это должно было быть тело мага, иначе Сорделл не сможет использовать гнозис. А найти живое тело мага не так просто. Гайл ощущал смутный соблазн раздавить грязную маленькую тварь, навсегда покончив с ним.
