Никак не улучшало положение и то, что Солинда упрямо отказывалась в чем-либо каяться. Джхафийцы утверждали, что она подстрекала Горджо, а она ничего не отрицала. Так что у Сэры не осталось иного выбора, кроме как отправить свою собственную сестру в подземелья расположенного далеко на юге Крак-ди-Кондотьори, замка, в котором держали политзаключенных, охраняемого явонскими рыцарями и, согласно давнему договору с людьми Антонина Мейроса, магами из Ордо Коструо. Подобная тактика указывала на откладывание решения в долгий ящик, и многие остались недовольны этим.
Смерть Фернандо Толиди по-прежнему была окутана тайной. Елена так и не смогла выяснить, как он умер и почему его тело не забрали на север. Свидетелей не было, а Солинда отрицала, что ей известно хоть что-то. Она не демонстрировала никаких признаков печали, и Елену это тревожило.
Перед тем как Солинду собрались отправить на юг, Елена пришла к ней в камеру. Принцесса сидела в одиночестве, глядя в пустоту, и двигалась лишь тогда, когда ей нужно было поесть или справить нужду. Она выглядела и действовала как человек, перенесший душевную травму, и говорила с едким сарказмом. В ней явно было больше враждебности, чем страха, даже когда она оставалась наедине с магом. Елена озадаченно смотрела на нее, не понимая, куда подевалась та жизнерадостная Солинда, которую они все любили. Возможно, Сорделл что-то с ней сделал? Или же это просто была реакция на смерть Фернандо? На то, чтобы проникнуть в разум Солинды и исцелить девушку от ее страхов, потребовались бы недели кропотливой работы, но Елена решила предпринять последнюю попытку.
– Что они с тобой сделали, Солинда? – прошептала она.
Принцесса медленно повернула голову. Ее взгляд был пустым и ничего не выражавшим.
– Чего тебе, старая ведьма?
Елена вздрогнула.
– Я надеялась найти способ вернуть ту девочку, которой ты была.
Вздернув подбородок, Солинда зло рассмеялась:
– С чего мне вновь становиться тупой, пустоголовой девкой и позволять Сэре получить все? Не думай, что я не видела, как ты и Сэра, сучьи вы сафистки, вместе плели заговор. Вы мне омерзительны.
Елена с трудом сдержалась, чтобы не дать девчонке пощечину, напомнив себе, что кто-то добрался до ее разума.
– Это будет неприятно, Солинда, – произнесла Елена спокойно, – но я наложу на тебя оковы, которые не позволят ни одному магу выйти с тобой на контакт. Если ты все еще связана с Гурвоном, я должна разорвать эту связь.
Она протянула руку.
Солинда отскочила назад с кошачьей ловкостью и, забившись в угол камеры, крикнула:
– Не прикасайся ко мне, ведьма! Со мной все в порядке! Прочь от меня!
Вздохнув, Елена прижала девчонку к стене воздушным гнозисом. Она чувствовала себя палачом, и ей было тошно от этого.
– Это руна оков, – сказала она Солинде. – Будет больно.
Елена положила руку девушке на лоб. Вспыхнул гностический свет. Солинда завизжала и двадцать долгих секунд корчилась от боли, прежде чем обмякнуть. Проверив ее пульс, Елена уложила Солинду на кровать. Она сама ненавидела себя за то, что сделала, однако руна оков, обычно применяемая для того, чтобы лишать пленных магов возможности использовать гнозис, также могла блокировать любые попытки гностического контакта разумов. Если какой-либо маг поддерживал с Солиндой связь, руна оков ее оборвет.
Елена покинула тюремную камеру, испытывая серьезные опасения, и смотрела вслед выехавшей через полчаса повозке с чувством упущенной возможности. Впрочем, времени размышлять об этом у нее не оставалось. Сэра сейчас как раз выслушивала жалобы простолюдинов, и ее нужно было охранять.
В конце дня Елена сопроводила королеву-регентшу в их покои. Девушка провела весь день, разбирая ходатайства и взвешенно отвечая на них. Елена гордилась своей юной подопечной, но ее все время отвлекали накатывавшие на нее волны жара и то и дело начинавшийся озноб. На ней была мантия с глубоким капюшоном, под которой с Елены ручьями лился пот.
– Элла, ты ужасно выглядишь, – произнесла Сэра с искренней заботой.
Протянув руку, она отвела ее капюшон.
Елена пришла в себя в своей постели. На ней была ночная рубашка, а вокруг суетились Тарита и Борса. Сэра прижимала холодный компресс к ее лбу. Увидев, что Елена очнулась, Борса дала ей в руки миску куриного бульона.
