– Тогда нам нужно убираться, – прошипела Цим. – Следующим шагом Вульта будет связаться со своими подчиненными.
Она потащила генерала к двери. Тот с безучастным видом пошел за ней, словно произошедшее ничего для него не значило и он уже о нем позабыл.
Рамон поспешил следом.
Аларон окинул взглядом комнату. Новая атака могла начаться в любую секунду, однако юноша просто не мог сдержаться. Вновь коснувшись рунического символа на постаменте, он громко произнес:
– Аларон Мерсер.
Еще одна панель отошла от стены, и из-за нее появился очередной запечатанный футляр для свитка, поплывший по воздуху к нему. Схватив его и спрятав под свой полуплащ, юноша поспешил за остальными.
Они выбрались из дворца без происшествий, оставив слуг и стражников погруженными в гностический сон. Площадь была безлюдна, как и переулки, в которых они скрылись.
Они сделали это. Трое молодых людей смотрели друг на друга, торжествующе улыбаясь.
Затем Рамон взял Аларона за руку, и его улыбка стала озорной.
– Так что, могу я проводить тебя домой, моя красотка? Мне очень нравятся высокие девушки, – добавил он, все так же ухмыляясь.
– Если ты не доведешь меня до дома через пять минут, моя мать выпустит тебе кишки, – ответил Аларон.
– Почему они все так говорят? – вздохнул коротышка-силациец.
Путь домой, казалось, занял целую вечность, но за всю дорогу их так никто и не побеспокоил; признаков того, что во дворце подняли тревогу, тоже не было. С кем бы в Нороштейне Вульт ни связался, чтобы расследовать кражу, он явно хотел сделать это без лишнего шума. Впрочем, они более-менее успокоились, лишь войдя в дом и закрыв за собой дверь. Друзья все вместе обнялись и обняли Лангстрита, почувствовав себя на седьмом небе от радости и гордости за столь успешно проделанную работу.
Аларона кто-то неожиданно ущипнул за зад, и он, взвизгнув, вырвался из объятий.
– Кто это сделал? – потребовал юноша ответа у своих хохочущих друзей.
– Так что, сладкая, помочь тебе снять платье? – подмигнул ему Рамон.
Как только они переоделись и уселись в кресла в гостиной, Цим открыла футляр для свитка, помеченный именем Лангстрита. Тесла уже спала. Лангстрит тоже дремал в своем любимом кресле.
– Что ж, давайте взглянем, что здесь говорится о генерале, – сказала девушка, вытаскивая плотно свернутые листы бумаги с печатью городской стражи. – Смотрите: «Отчет об аресте заключенного Л». Это оно. А вот и список найденного в часовне…
Цим положила записи на стол, восторженно улыбаясь, и Аларон подумал, что никогда еще не видел ее такой красивой.
Рамон налил напитки, и друзья выпили за свой успех.
– Амичи, как бы мне ни хотелось прочесть все это сегодня, думаю, нам нужно сначала поспать.
– Ну, не совсем незамеченными, – уточнила Цим. – Вульт знает, что к нему вломились.
– Он в Антиопии, – самодовольно ответил Рамон. – Он не вернется сюда еще, как минимум, пару недель, а нас со взломом ничего не связывает. Мы – гении. Посторонитесь, Каденские Крысы, в городе новая банда.
Допив свои напитки, они с неохотой отправились спать. Аларон не стал упоминать о втором футляре. По зрелому размышлению, брать его было совершеннейшей глупостью, однако сожалеть об этом уже слишком поздно. Подождав, пока остальные разойдутся, он направился в уборную, чтобы прочесть бумаги в одиночестве.
Обнаружив в футляре заметки к своей дипломной работе, он весь затрясся от ярости. Вульт действительно их выкрал или, что скорее, приказал это сделать кому-то другому. А затем взгляд юноши упал на единственный лист бумаги, не относившийся к его записям.
Аларон все смотрел и смотрел на эти строки, а затем, обхватив себя руками, начал дрожать. Вульт тайно разрешил ему использовать амулет? Почему? И если на провалившихся магов полагалось накладывать руну оков, то почему ее никто не наложил на него?
