Рамита понимала его слова лишь частично, но ей было приятно, что он разговорился. Ей достаточно было видеть башню на Южном мысе и темные очертания под водой; достаточно было слышать то, с какой отеческой гордостью маг говорил о своем творении. Девушка пыталась справиться со смятением, которое ощущала, разрываясь между любовью к Казиму с его страстной дикостью и растущей привязанностью к ее старому, но при этом такому молодому мужу, показывавшему ей невероятные чудеса. Кем была она, Рамита Анкешаран, чтобы ходить по залам Домуса Коструо и смотреть на мост Левиафана с ковра-самолета? Чтобы беседовать с рондийскими эмиссарами и разделить жизнь с живой легендой? Девушка боролась с растущим чувством, что уже никогда не сможет вернуться к жизни, в которой станет женой простого человека в Баранази.
Внезапно она сама на себя разозлилась.
– Мы можем спуститься на землю, муж? – спросила она тоненьким голосом.
– Полеты тебе не по вкусу, дорогая жена?
– Думаю, со временем я могла бы их полюбить, – предположила девушка, – но пока что с меня хватит.
Маг сочувственно усмехнулся и направил ковер обратно к утесам.
Пролетев над сушей около мили, Мейрос осторожно приземлился примерно в двух милях от башни. Он натянул над ковром одеяла, создав подобие островерхого шатра, обращенного открытой стороной к пустыне. В небе кружили чайки, в чьих черных глазах отражалось солнце. Птицы постоянно кричали, и их голос, сливавшийся с шумом прибоя, постепенно убаюкал Рамиту.
Проснулась девушка от того, что маг, опустившись рядом с ней на колени, осторожно тряс ее за плечо. Еще недавно вид мужа, склонившегося над ней, мог напугать Рамиту, а теперь он нисколько ее не встревожил. Надвигались сумерки.
– Идем, жена, – сказал Мейрос. – Мы должны кое-что сделать.
Сев, девушка потянулась. Маг поставил ее на ноги.
– В чем дело, муж?
С почти мальчишеской ухмылкой он заговорщически ей подмигнул.
– Мне нужно тебе кое-что показать. – Он кивнул в сторону могучего строения. – Кое-что, относящееся к башне.
Немного отведя ее от лагеря, Мейрос несколько плутовато огляделся по сторонам, после чего взмахнул рукой. Открыв рот, девушка смотрела, как внезапно поднявшийся вихрь унес песок и камни прочь. Она едва не выругалась при виде люка, вмонтированного в пустынную почву примерно в футе ниже поверхности. Маг заставил вихрь прекратиться, и Рамита взглянула на него.
– Что это?
– Секрет.
Он сдул остатки песка. Люк был деревянным. Его покрывал причудливый серебряный узор. С левой стороны люка виднелась покрытая искусной резьбой ручка, напоминавшая те, что располагались на панели безопасности Казы Мейрос.
– Это начало тоннеля, ведущего до самой башни. Инквизиторы о нем пока что не знают. – Маг взял ее правую руку, ладонь которой еще не покрывал узор из шрамов. – Будет больно. Прости. Но тебе уже знакомо это ощущение.
Девушка кивнула и, собравшись с духом, сама взялась за ручку.
Боль была жалящей, однако она держалась крепко, пока Мейрос осторожно не убрал ее руку. В этот раз он вместо мази использовал свои силы. Рамита почувствовала в руке онемение и, посмотрев на нее, увидела, что шрамы выглядели так, словно им было уже несколько недель.
– Оглядись вокруг, жена, – тихо произнес маг. – Запомни это место. Возможно, наступит время, когда тебе нужно будет прийти сюда самой.
– Почему, повелитель?
– Точно не знаю, но мне кажется важным, чтобы тебе было об этом известно. Под башней Южного мыса располагается комната, из которой контролируются потоки энергии, поддерживающие Мост. В ней находится серебряный шар, фокусирующий солнечные энергии башни и превращающий их в земляной гнозис, необходимый для функционирования Моста. Лишь Вознесшийся способен выдержать энергетические потоки в этой комнате. И лишь тот, в ком течет моя кровь, способен изменять их. – Он мрачно улыбнулся. – Даже инквизиторы не могут разрушить эту связь.
– Это относится к твоему пророчеству? – несмело спросила она.
Мейрос оценивающе взглянул на нее:
