– Он поверил написанному в моей дипломной работе и следил за мной с того самого момента! – зарычал Аларон. Он взглянул на Мюрена. – Вы следили за мной, думая, что я приведу вас к треклятой Скитале, чтобы вы смогли вновь начать мятеж!
Мюрен примирительно поднял руку:
– Довольно! Позвольте мне объясниться, прежде чем обрушите на меня знаменитый темперамент Анборнов, мастер Мерсер. – Он посмотрел каждому из стоявшей вокруг него троицы в лицо. – Да, я знаю, за чем вы охотитесь. А вы, полагаю, знаете кое-что обо мне: я – полукровка, который сражался и в священных походах, и в Мятеже. Я верен моему королю и моей стране. Какое-то время наши дела шли неплохо, но затем император направил сюда Кальта Кориона, а тот сделал своей мишенью мирных жителей, зная, что мы не можем защитить всех. Сначала были удаленные фермы, затем – деревни и городки. Начались массовые убийства, мародерство, похищения и все остальное: отравленные колодцы, пытки, уничтожение посевов, поголовья животных и запасов еды, чтобы люди умирали от голода. Обещанная помощь так никогда и не пришла. Мы всегда побеждали врага в сражениях, однако к нему прибывали все новые и новые подкрепления, и шансы становились все более призрачными. В конце концов мы проиграли, но между нами возникла связь. Мы, сражавшиеся в Мятеже, связаны страданием.
Мюрен посмотрел в глаза Аларону:
– Возможно, ты достаточно взрослый для того, чтобы помнить те годы, которые последовали за этим? Хлебные очереди и нехватку продовольствия? То, как мы выменивали еду, потому что у нас не было монет? То, как побежденных вели в цепях, с нашим королем во главе? Я был одним из них. Могу показать следы от плети на моей спине. Император Констант ставил нас в пример другим. Поэтому вопрос, хочу ли я новой войны, вполне справедлив. Ответ на него сложен. Хочу ли я для Нороса свободы и независимости? Разумеется, хочу. Ненавижу ли я рондийский престол и хочу ли, чтобы власть Палласа рухнула? Разумеется. Но вверг бы я свою собственную землю, всего восемнадцать лет спустя, когда наши люди слабы, а фермы и торговля только начали восстанавливаться, обратно в конфликт? Нет. Ни в коем случае.
Он взглянул на генерала.
– Что бы я сделал, если бы кто-то вручил мне Скиталу Коринея? Я размышлял об этом с того самого момента, как услышал выступление Аларона на экзамене. Хотелось бы мне думать, что я бы вновь ее спрятал до поры до времени, пока наша земля не станет сильнее, а затем собрал бы надежных людей, людей чести и добродетели, и мы начали бы наш собственный священный поход, чтобы избавиться от рондийской оккупации, заставить Паллас предоставить нам независимость. Но не путем открытой войны. Мы бы поступили так, как Мейрос и строители его Моста. Они стояли в стороне, собираясь с силами и тратя свое время и энергию на людей, – как делаю и я, стараясь в меру своих сил поддерживать мир… Но Паллас не потерпит соперников, – продолжал Мюрен. – Когда Паллас видит силу, которая может ему противостоять, он обрушивает на нее всю свою мощь – и неважно, чужеземцы это или его собственные люди. Паллас – враг свободы. А я – враг Палласа. Сбросить владычество Палласа без крови не получится. Паллас никогда не сдастся. Поэтому, в итоге, кровь должна будет пролиться… Вы, кажется, печетесь о благе генерала, – предположил он, – но не говорите, что не задумывались о том, что бы вы сделали, обладая силами Вознесшегося. И не говорите, что считаете, будто бы Паллас это позволил. Если бы я работал на Вульта, он был бы уже здесь и, вырвав знания из ваших разумов, продолжил бы поиски сам. Если бы я был таким человеком, то сам поступил бы подобным же образом, – но я им не являюсь. Мы с Вультом не союзники и никогда ими не были. Он терпеть не может людей, которых не способен купить или уничтожить, а особенно ненавидит тех, кто помнит его поведение во время Мятежа и то, что он сделал в Лукхазане.
Трое молодых людей посмотрели сначала на стражника, а затем друг на друга.
– Так что вы предлагаете? – спросил Рамон.
Мюрен задумчиво взглянул на них:
– Мое предложение заключается в следующем: я защищаю вас от Вульта. Помогу вам вернуть генерала, и если, сделав это, мы не найдем Скиталу, то оставим все как есть. Возвращения моего обожаемого генерала было бы достаточно. Возможно, он даже вновь станет публичной фигурой, избавив нас от власти Вульта и всего того, что он собой олицетворяет. Если так – то я в полном его распоряжении. Если же Скитала найдется, то клянусь, что не попытаюсь ее забрать. В ответ прошу вас отдать ее генералу и принять от него награду. Я знаю его как честного и разумного человека. Если мы договоримся, я поклянусь чем угодно: своей честью, своим амулетом, любой священной книгой. Чем угодно. Но прошу, позвольте мне помочь вам.
Какое-то время они молчали. Лангстрит посмотрел на Мюрена так, словно слегка им заинтересовался, однако в его глазах по-прежнему не было ни намека на узнавание. Рамон с нейтральным выражением лица задумчиво чесал себе уши. Во взгляде Цим читалась безмятежность – она явно была согласна с капитаном стражи.
