Когда семь лет назад Рамон впервые объявился в коллегии, он привез с собой маленькую, самоуверенную цыганскую девочку с большими блестящими глазами, красными как вишня губами и кожей цвета корицы. Аларон безнадежно влюбился в нее с первого взгляда. Рамон сказал, что девочку звали Цимбеллея ди Реджия; она тоже была магорожденной, однако в Сент-Иветт, расположенную неподалеку от Нороштейна Арканумскую коллегию для девочек, ее принять отказались, так что Цимбеллея жила в таборе римонских цыган за пределами города. Без их помощи она никогда не научилась бы использовать свои силы. Рамон говорил, что Цимбеллея сбежала от своей матери, которая, из ее двух родителей, и была магом. Аларону это показалось ужасно романтичным; вдобавок его возмущала несправедливость, с которой столкнулась девочка, так что он сразу согласился помочь в ее обучении. Последние семь лет они по очереди выскальзывали из коллегии после ужина и встречались с ней у ворот для вылазок к старой, разрушенной городской стене.
Аларон любил проводить вечера с Цимбеллеей. И пускай юноша возвращался с этих встреч, охваченный печалью и разочарованием, он не променял бы их ни на что в мире.
– Ражумеетша, я пойду. Это мой пошледний раж. – На мгновение, Аларон задумался. – Жнаешь, пошле выпушка ты вернешься в Шилацию, и кто жнает, куда отправится Шим? Вожможно, мы никогда больше не вштретимша. Па хочет, чтобы я помогал ему управлять его делом и женилша. Вожможно, мне даже не удаштша отправитша в поход.
– Вот и хорошо, – заметил Рамон. – Тебе нечего там делать. Кучка чистокровных будет истреблять толпы кешийцев и дхассан. Лучше держись от всего этого подальше.
– Но в него отправятша вше. – Аларон тяжело выдохнул. – Вше оштальные.
Рамон безразлично пожал плечами.
– Войну переоценивают, амичи.
– Фух. – Встав, Аларон потянулся. – Я лучше пойду, – сказал он. – Шим, наверное, меня уже жаждалась.
Аларон нашел Цим на их обычном месте, в полуразрушенной лачуге у старых стен, провонявшейся мочой и гнилью. Цим укуталась в коричневое одеяло, а на голове у нее был большой платок. Она разожгла костерок, достаточно маленький для того, чтобы его случайно не заметил проходящий стражник, но достаточно большой, чтобы нагреть воздух. Она развлекалась, пуская в городские стены крошечные энергетические стрелы, оставлявшие подпалины на камне и странный металлический аромат в воздухе. Такие стрелы были самым базовым оружием мага, способным поразить обычных людей, однако легко отражаемым другими знатоками гнозиса.
– Опять проиграл в драке? – спросила девушка, разглядывая окровавленную губу Аларона. – Давай я взгляну.
Аларону было горько осознавать, что когда Цим во всем разобралась, она оказалась лучше их с Рамоном по части умений, которым они ее учили. Аларон подозревал, что таинственная мать девушки, говорить о которой та отказывалась, обладала значительным могуществом и что у самой Цим были врожденные таланты. Вдобавок постоянные стычки Аларона с Малеворном давали ей постоянную практику в целительстве.
Закрыв глаза, Аларон морщился от ее прикосновений, а затем ощутил болезненное покалывание силы гнозиса, влившейся в его рассечение, уменьшившей опухоль и затянувшей рану.
– Вот, через несколько дней не останется и следа. Идиот. Он избивал тебя уже столько раз, что на всю жизнь хватит, разве нет?
Редкая неделя проходила без драк между ним и Малеворном. Они дрались на поле для занятий по фехтованию, в залах, в задних комнатах. В присутствии «Чистых» Аларон просто не мог сдерживаться.
– Спасибо, – сказал он, проведя языком по залеченному рассечению.
Он попытался пожать Цим руку, однако та ловко увернулась, притворившись, что не заметила его движения.
– Значит, – начала она, – пришло время нашего с тобой последнего занятия. Послезавтра ты отправишься на экзамены, а мне придется искать другие способы учиться.
– Мы могли бы продолжить после экзаменов, – предложил Аларон. – К тому времени я и Рамон уже выпустимся; мы могли бы заниматься этим открыто.
Цим покачала головой:
– Наш табор уезжает в пяденицу – нам нужно быть в Лантрисе до того, как выпадет снег.
– Ты вернешься весной?
Аларон понял, что не может изображать безразличие.
– Возможно. Кто знает? – Девушка наклонилась вперед с нетерпеливым выражением на лице. – Что нового покажешь?
Следующие два часа Аларон учил ее тому, что усвоил с последней их встречи, и проверял выученное Цим на предыдущих занятиях. Как обычно, она уже разбиралась в этом материале лучше его, помогая ему не меньше, чем он помогал ей. Аларон надеялся, что однажды станет кем-то бóльшим, чем просто магом-зубрилой, однако до этого ему было еще далеко. Он попытался вызвать пламя, однако его языки зашипели и погасли с удручающим хлопком.
– Позволь магии течь, Аларон, – укорила его Цим. – Ты так напряжен. Тебе нужно расслабиться и разрешить ей литься сквозь себя подобно воде.
– Не могу! – простонал Аларон. – Просто
– Ты же маг. Так позволь магии быть естественной!
– Это
