– Не так много. Эта черта, похоже, не передается по мужской линии, так что сыновья моей тещи подобных дочерей на свет не произвели. А постоянное рождение двух и более детей женщинам дается тяжело. У моей жены было шесть сестер. Три из них уже умерли. Одна живет в деревне неподалеку отсюда, однако она вышла замуж поздно, и ее дети еще маленькие. Ее дочери не расцветут еще лет шесть-семь. Другая ее сестра рожала лишь сыновей и стала бесплодна после выкидыша.
– А что насчет вашей семьи?
Испал задумался, разумно ли рассказывать о подобных вещах незнакомцу, однако Викаш ободряюще ему улыбнулся.
– Я женился на моей супруге Тануве, когда ей исполнилось пятнадцать, вернувшись из поездки в Гебусалим, случившейся во время того, что вы, феранги, называете «Первым священным походом», – начал Испал. – Нашими первыми детьми стали мой старший сын Джай и его родившийся мертвым близнец. На следующий год у нас родились девочки-близнецы, Джайя и Рамита. Два года спустя родились близнецы-мальчики. А затем меня призвали в армию могола, заставив вновь отправиться на север. Это было во время того, что вы называете «Вторым священным походом». Тот еще был бардак! Могол не смог договориться с султаном, так что сотрудничества не получилось. Провизия и вода закончились у нас еще до того, как мы достигли Гебусалима. Мою сотню спасли лишь мой опыт и ранг. Когда мы вернулись домой, люди сочли нас призраками – настолько тощими, оборванными и почерневшими на солнце мы были. – Он похлопал себя по округлому животу. – Долгие годы понадобились мне, чтобы вновь стать таким, каким я был до этого.
– Второй священный поход был в 916, – произнес Лёвен задумчиво. – Плохое время для торговцев. А затем?
Допив чай, Испал стал искать глазами еще чашечку. Викаш сделал знак слуге.
– Пока меня не было, пришла чума – она, как вы знаете, всегда начинается вслед за войнами, – продолжил Испал. – Бедняжка Джайя и оба близнеца-мальчика умерли, так что некоторое время мы жили вчетвером. Однако мы с Танувой родили еще детей: вновь мальчиков-близнецов и девочек-тройняшек. Через два года лихорадка забрала одну из тройняшек. Джаю сейчас семнадцать, а Рамите только что исполнилось шестнадцать. Близнецам-мальчикам десять, а двум выжившим девочкам из тройни – восемь. Всего шестеро детей, и, полагаю, этого достаточно. – Он рассмеялся. – Бедная Танува говорит, что ей приходится слишком много работать.
Граав наклонился вперед:
– Значит, эта ваша дочь Рамита – единственная, которую в данный момент можно выдать замуж?
Лёвен Граав явно хотел поскорее заключить сделку и вернуться на север.
– Верно, Лёвен-сахиб, – подтвердил Испал. – Однако она обещана другому: сыну моего побратима. Они помолвлены уже довольно давно. И Рамита, и мальчик выглядят счастливыми – по правде говоря, они по уши влюблены друг в друга.
Он улыбнулся благостной улыбкой отца, довольного будущим браком своей дочери.
Викаш Нурадин нахмурился. Он тоже явно хотел, чтобы сделка была заключена поскорее, а Испал вместо этого изображал неохоту. Однако тот его проигнорировал.
– Кто ваш клиент, добрый господин? – спросил он. – Как зовут этого доброго человека?
Лёвен покачал головой:
– Мой клиент – пожилой и невероятно богатый человек. Человек с Юроса. Недавно его единственный сын и наследник умер. Ему нужны дети, и его не волнует, какой расы или веры они будут. Его главное требование – плодовитость. – Внезапно чужеземец ухмыльнулся. – Он позволил мне передать, что мужчина его возраста считает каждую стрелу. Таковы были его слова. Ваша дочь кажется самой многообещающей девушкой из всех, кто мне встречался, мастер Анкешаран. Мы объездили много земель и не встречали никого с подобным происхождением.
Испал наклонился вперед, изображая легкую, чисто теоретическую заинтересованность.
– Предположим на мгновение, что я разобью сердце своей дочери, разорвав помолвку с юношей, которого она обожает. Предположим, что я подумаю над тем, чтобы отправить ее на север, навсегда расставшись с одним из лучиков света, озаряющих мое жалкое существование.
«Клянусь перед всеми богами, что Рамита воистину моя радость, самая почтительная из всех дочерей».
– Предположим, что я даже рискну навлечь на себя гнев своей жены, разрушив ее мечты, – продолжил он вслух. – И ради чего? Вы разве не знаете, что Великая конвокация объявила шихад? Могол сказал: смерть ферангам – смерть завоевателям! Повсюду амтехцы и даже многие омалийцы готовятся к войне. Мой побратим, благодаря одному из ваших проклятых магов, превратился в обожженную скорлупу. Так с чего мне вообще иметь с вами дело? С чего не выйти на улицу и не позвать с полсотни крепких парней, которым не терпится начать убивать ферангов, ммм? Можете ответить мне на этот вопрос?
Лёвен Граав нервно подергал себя за усы.
