Кровь мага полностью

Елена покачала головой. Оглянувшись, она произнесла тихим, уверенным голосом:

– Самир недоволен прибытием кешийцев. Он – рондиец, и решение короля Ольфусса волнует его больше, чем нороску вроде меня.

Просто и убедительно. Гурвон бы одобрил. Она закусила губу. Я должна перестать оценивать свои действия по его стандартам.

Харш спокойно кивнул:

– Мы об этом позаботимся. Нет проблем.

Оставшаяся часть пути оказалась приятной, хотя Сэра настояла на том, чтобы ей позволили проехаться на верблюде, и, разумеется, Тимори тут же захотел сделать то же самое. Елена ехала за Сэрой, распевая вместе с ней явонские народные песни о принцессах, любовных похождениях и залитых звездным светом оазисах. Лоренцо иногда подпевал им своим приятным тенором. В конце концов они начали ощущать себя бродячими музыкантами, направлявшимися навстречу новому выступлению.

Омрачал путешествие лишь Самир. Он явно что-то замышлял, своим зловещим видом напоминая стервятника, дожидающегося, когда умирающий зверь наконец околеет и он сможет попировать. Самир провоцировал Елену каждый раз, когда она оказывалась в пределах слышимости, поэтому она, опасаясь, что в конце концов взорвется, стала держаться от него подальше.

Караван въехал в Форензу с запада спустя трое суток со встречи с людьми Харшала. Солнце после полудня палило нещадно. Лошади и верблюды почувствовали дом, и их стало сложно контролировать. Ощутив подзабытую вонь бесконечных мусорных куч на окраине города, они пошли быстрее. Пока караван петлял по переполненным улицам, двигаясь в направлении возвышавшихся впереди желтых стен, на них глядели джхафийские бедняки, а оборванные дети бежали рядом, выпрашивая деньги и еду. Дети увязывались за каждой повозкой и каждым всадником – кроме Елены. Они боялись ее, чужеземную ведьму. Все это огорчало Елену.

Она владела тайнами целительства и в Брохене часто использовала свои навыки, чтобы лечить кисты и переломы, однако это было работой трудной и изнурительной, а от страждущих отбоя не было. Елена ничего не просила взамен, радуясь возможности изучить новые слова. Ей казалось, что ее работу ценят – маленькая победа, позволявшая сократить пропасть, отделявшую ее от местных. На Юросе люди считали магические силы благословением, даром Кора, однако здесь, в Антиопии, все, даже римонцы, поначалу думали, что она обладает демоническими силами.

Вздохнув, Елена запустила пальцы в свои грязные волосы. Ожидание беды изнуряло. Ей хотелось помыться и поспать. «Что сейчас делает Гурвон? – подумала она. – Что он сказал Самиру? И что творится в Брохене?» Незнание было мучительным.

Добравшись по извилистым улочкам до старого рынка и обогнув дворец эмира, они поехали вверх по холмам к крепости Нести. Полуразвалившиеся башни с куполообразными крышами Крак аль-Фарады сменили боевые платформы, в бойницах которых виднелись баллисты. Стены были отремонтированы и утолщены. Под звук приветствовавших караван труб из-за фиолетовых знамен выглядывали воины в доспехах.

Во внутреннем дворе их ждал Паоло Кастеллини, считавшийся самым высоким человеком в Явоне. У него были широкие плечи, жидкие усы с проседью и такие же волосы. Выражение лица Паоло было траурным. Он лично открыл дверь повозки, в которой ехала королевская семья. Первой из повозки вышла Фада. Милостиво приняв почтительный поклон Паоло, она, подгоняя детей, поспешила вверх по лестнице, желая как можно скорее увидеть свою сестру Хомейру.

Обернувшись к Елене, Паоло чопорно ей кивнул. Он все еще мне не доверяет. Елена спешилась. Ее ноги ужасно болели. Лоренцо уже приказывал своим людям отправляться в конюшни. Прибытию, похоже, были рады все, даже Самир, который небрежно передал поводья слуге и проследовал за королевской семьей в крепость. Глядя, как он скрывается внутри, Елена внезапно ощутила дурное предчувствие. Не стой столбом. Махнув Паоло, она тоже поспешила по ступеням. Услышав, что за ней кто-то идет, она оглянулась и увидела Лоренцо. Он выглядел таким же встревоженным, как и она сама. «У тебя всегда должен быть план», – говорил Гурвон. Что ж, он у нее был. Маги с сильными склонностями считались менее универсальными, чем остальные, а Елена наблюдала за Самиром четыре года. Его способности к огненному гнозису могли запугать кого угодно, он также был очень силен в стихиях земли и воздуха, но в то же время его возможности кое в чем оставались ограниченными. Он полагался на испепеление противников пламенем, защититься от которого было невозможно. Если он ударит по Елене в полную силу, ее не спасут даже самые эффективные из ее щитов: последние секунды своей жизни она проведет, корчась в агонии, пока на ее костях будет плавиться плоть. Если Елене удастся упредить его, у нее может появиться шанс.