Кровь мага полностью

Когда она успокоилась, гуру Дэв коснулся священного тилака[9] на ее лбу. Пандит Арун объявил ее танец добрым знамением.

«Бойтесь, демоны, ведь эта девушка сильна!» – заявил он перед собравшимися.

Рамита чувствовала себя дикой и неприкасаемой. Трепещи, Антонин Мейрос!

Оставшиеся дни ушли на то, чтобы посетить семьдесят три бараназийских храма, число сопровождавших ее людей росло – другие будущие невесты присоединялись к ней, веря, что это принесет им удачу. Она стала своего рода знаменитостью, вроде обитавших на гхатах сумасшедших, которые стекались в Баранази со всей округи. Пилигримы прикладывали ее грязные простыни себе ко лбам: божественное безумие было могущественной магией. Одобрительно гудя, жрецы храмов считали пришедших и просили пожертвования. Вившиеся вокруг храмов торговцы продавали свой товар.

Ночью девушка ела как изголодавшаяся тигрица и спала как убитая, а на следующее утро, встав, подобно зомби двинулась к реке. В голове у нее прояснилось лишь тогда, когда она ступила в холодную воду. Рамита чувствовала себя опустошенной, словно открытый кокос, из которого вылили все молоко и вычистили всю мякоть, чтобы наполнить чем-то неосязаемым, но более весомым и содержательным. Я становлюсь сильнее. Я ощущаю это. Казим больше не казался ей реальным.

Когда они привели ее домой за два дня до свадьбы, мокрую и дрожавшую на ветру, там Рамиту уже ждала ее мать.

– Старики освятили тебя, – прошептала Танува. – Теперь мы сделаем из тебя невесту – и начнем с еды и воды. Только посмотри на себя! У тебя все ребра видны!

Накормив ее, Танува отправила дочь в постель. Пока Рамита спала, в доме ни на минуту не прекращались хлопоты.

На следующее утро девушка встала рано и присоединилась к работе. Сделать предстояло многое. Двор нужно было расписать орнаментом-ранголи[10], наносившимся на камень с помощью краски на основе рисового порошка. Рамита помогла Джаю украсить пири, низкие сиденья, предназначавшиеся для новобрачных. Люди приходили и уходили, оставляя еду, специи и банки с красками. У всех находились для нее теплые слова, но погруженная в работу, суету и нездоровую веселость девушка чувствовала странную нереальность происходящего. Лишь когда она отвлекалась и задумывалась в короткие минуты передышек, на глаза непроизвольно наворачивались слезы. Как же ей будет не хватать всех этих добрых людей!

В то утро Испал с Джаем ушли хоронить Раза Макани. Вернулись они с Гурией. Испал повел всхлипывавшую кешийскую девушку прямо к Рамите.

– Ты должна утешить свою сестру Гурию, – сказал он.

Гурия подняла на Испала взгляд, и ее глаза сияли. Он назвал девушку сестрой Рамиты, тем самым сказав, что в его доме для нее всегда будет место. Рамита ожидала этого, однако все равно молилась.

– Сестра, – прошептала она Гурии на ухо, заключив все так же всхлипывавшую девушку в объятия.

Гурия обняла ее за плечи.

– Возьми меня с собой на север, – прошептала она.

Сердце Рамиты сжалось. Она сама хотела ее об этом попросить, однако тащить Гурию в такое ужасное место, как Гебусалим, было эгоистично и жестоко. Но теперь, когда Гурия сама это предложила, Рамита не могла ей отказать.

– Ну, разумеется! Я боялась просить о таком.

Обнявшись, они плакали вместе, пока дом продолжал суетиться.

Тесная кухня превратилась в мандапу[11], где должны были прозвучать клятвы. Расширив и углубив яму для приготовления пищи, они сделали из кухни вполне подходящее место для проведения свадебного ритуала. Работая, Рамита ощущала странный груз ожидания, непохожий ни на что, испытанное ею во время других свадеб – а побывать ей довелось на многих из них, ведь свадьбы были главным развлечением в этих краях. Конкретную сумму ей не называли, но девушка знала, что она была огромной. Жизнь ее семьи преобразится. Люди собрались со всей округи, и в те моменты, когда ее одолевали самые дурные мысли, Рамита думала, что причиной тому лишь золото, пусть впоследствии она и ругала себя за это. Люди Аруна-Нагара всегда помогали соседям устраивать свадьбы и вообще спешили друг другу на выручку; прежде всего, они пришли сюда потому, что были одной большой семьей.

Джай отвез жениху телегу подарков, собранных друзьями невесты. В основном это была еда, в первую очередь – рыба, символ плодовитости. Рамита старалась не думать о подобном символизме, однако мысли о нем продолжали лезть ей в голову, пока девушку не начало подташнивать. Тем не менее ей пришлось благословить телегу перед отъездом Джая. Люди шутили, что рыба из Имуны была настолько костлявой, что, если боги не давали браку своего благословения и не желали, чтобы он свершился, жених давился ее костями. Такое и вправду случалось.