Какую-то секунду ее отец казался почти счастливым. Затем он развернулся и вышел из комнаты.
Танува взяла в руки один подарок, другой. Ее взгляд был пустым, она в слезах выбежала из комнаты. Рамита хотела было проследовать за матерью, но Гурия поймала ее за рукав.
– Ей нужно побыть одной, сестра. – Девушка-кешийка взяла ожерелье, жадно его поглаживая, а затем вручила украшение Рамите. – Прикинь-ка вот это.
Они еще долго примеряли драгоценности. Рамита была слишком ошеломлена, чтобы понять, что все это – ее, однако радовалась почти экстатическому восторгу Гурии при виде всей этой роскоши. Девушка-кешийка попала в свою стихию, и ее безграничный энтузиазм оказался заразным. Они перебирали серьги, кольца для носа, украшения для губ, браслеты для рук и ног, ожерелья… Они рылись в драгоценностях до тех пор, пока рубины, бриллианты и даже жемчуг не стали им казаться чем-то столь же обычным, как нут и чечевица на кухне. Они нежно прикасались к шелковым сари, сальварам и дупаттам, поглаживали тяжелую парчу, поражаясь причудливым узорам и ярким цветам. Рамита отдала Гурии те вещи, которые той больше всего понравились, от души порадовавшись неописуемому восторгу ошеломленной сестры.
– Ну, разве это того не стоило? – потребовала ответа Гурия. – Он всего лишь старик. Он скоро умрет, а мы будем свободными и богатыми.
Теперь, когда Рамита согласилась взять ее с собой на север, она все время говорила «мы». И Рамита была ей за это благодарна, ведь сама бы она не справилась.
День уже начинал клониться к вечеру, когда прибыли рондийские солдаты, вторгшись во все это пестрое безумие подобно насекомым. Капитан Кляйн вошел в ворота, и его челюсть отвисла при виде ярких лент и цветисто одетых женщин с гхатов. Затем на его грубом лице появилось подобие улыбки, хотя он все еще нервничал из-за царившего вокруг столпотворения. Все взгляды устремились на него, диковинное создание, явившееся прямиком из сказки; он явно напомнил гостям яростного рондийского гиганта.
О Казиме Рамита за весь день подумала всего один раз, когда в переулке началась суматоха и ей показалось, что она слышит, как он зовет ее. Однако ничего не произошло. Вид стражников Мейроса заставлял всех держаться на расстоянии, включая даже любопытную шпану, посланную Чандра-Бхаем, местным преступным заправилой. Испалу придется самому нанять стражников, чтобы их не ограбили, – раньше у них еще никогда не было ничего такого, что стоило бы красть. Впервые за все время Рамите пришло в голову, что у этого новообретенного богатства может быть и обратная сторона. Как принцы примут торговца-нувориша? От мыслей обо всех новых сложностях Рамита начала кусать губы.
Однако в царившей вокруг суете никто не заметил, что она притихла. Мужчины и женщины постарше кружились в медленном танце. Запах готовящейся еды привлекал всех, кого только можно. Оборванные, тощие как жерди дети просили у ворот милостыню. Но стоило Рамите появиться, как все взгляды устремлялись на нее. Наконец ей стало настолько некомфортно, что она ушла обратно в дом и начала медленно, с неохотой готовиться к тому, что ждало ее вечером. Время словно замерло, но на самом деле все же бешено неслось вперед.
Взяв ведро горячей воды, они с Гурией помылись в крошечной уборной. Когда девушки обсохли, в их импровизированную гардеробную ввалилась целая толпа женщин. Новые сари младших восхитили старших. А увидев драгоценности, они просто онемели. Рамита наблюдала, как меняются выражения их лиц. Многие начинали понимать: каким бы таинственным ни был сей лишенный всякой логики брак, весомую роль при этом сыграла материальная слагаемая. На некоторых лицах читалась зависть – их владелицы поглядывали на Рамиту, словно задаваясь вопросом: «Почему она? Почему не моя дочь?» Другие откровенно подлизывались к Тануве, восторгаясь тем, какая она замечательная мать, и напоминая ей о том, как щедры были к ней в прошлом. Уловив смену их настроений, Танува выпроводила всех этих женщин, объявив, что девушкам нужно готовиться. Остаться было позволено лишь Пашинте. Со спокойным выражением на строгом лице она помогла им убраться. А вот Танува, когда они позвали Джая присмотреть за подарками, казалось, была готова вот-вот расплакаться.
Наряжались девушки в тишине. Драгоценности, которыми они себя обвешали, радовали лишь Гурию. Свадебное сари Рамиты, то самое, в котором выходила замуж ее мать, действительно выглядело великолепно. Темно-бордовое, богато расшитое золотом, оно было единственным роскошным предметом одежды, которым владела ее семья до этого дня, и являлось домашним сокровищем: сегодня оно будет надето всего в пятый раз за восемьдесят лет. Впрочем, на фоне новых сари, купленных на деньги Мейроса, даже оно выглядело скромно.
