— Отыщем Кигана, соберём армию, продолжим войну, — брякнул я, отчего заслужил довольно болезненный пинок под столом от Брианны.
Она, похоже, хотела сказать что-то другое, но не успела.
— И кто же встанет под ваши знамёна? — спросил вождь.
— Те кланы, что не покорились Гибрухту, — с достоинством произнесла Брианна.
Вождь погладил курчавую бороду, словно задумавшись о чём-то.
— Эйтне? — спросил он.
— Нет, боги, нет, конечно, — фыркнула Брианна. — Килох, Олвен, Ллин. Южане тоже обещали помочь.
— Кто, чёрт побери, вообще эти Эйтне?! — воскликнул я.
— Ублюдки, недостойные зваться гаэлами. Убийцы, насильники, воры, — ответила Брианна, и вождь часто закивал, соглашаясь с её словами.
Я развёл руками, показывая, что всё равно не понимаю. У нас на юге все гаэлы без исключения считались убийцами и ворами, так что мне это ничего не объясняло.
— Ты — вождь южан, Ламберт из Стратхорна? — спросил Вилас, глядя на мой меч и браслеты.
— Нет, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Ближник Кигана ап Конайлли.
Рассказывать, что я был рабом в клане Килох не хотелось. Я не то, что стеснялся или смущался этого факта, но сейчас я чувствовал — это лишнее.
Брианна прикрыла рот ладошкой и зевнула. Я тоже почувствовал, что после тяжёлого ужина и нескольких кружек пива мои глаза слипаются.
— И в самом деле мы засиделись, — хохотнул вождь.
Вилас ап Мэй подозвал одну из девушек и что-то шепнул ей на ухо.
— Вы… Вместе? — спросил он у нас обоих.
— Вместе, — поспешил ответить я, за что снова получил по лодыжке от Брианны, причём ещё больнее, чем в прошлый раз.
Гаэл улыбнулся и погладил бороду.
— Жаль, жаль. Нет, не в том смысле! Не будь вы вместе, я бы отправил к тебе кого-нибудь из девушек, — засмеялся вождь. — А та через девять месяцев подарила бы клану нового воина.
— Нет, спасибо, — выдавил я.
Такого я совсем не ожидал, хоть и понимал его мотивы.
— Ну да ладно, нет так нет. Вилья, проводи гостей. Да, в гостевой дом, — распорядился вождь.
Мы раскланялись и встали из-за стола. Вилас ап Мэй остался сидеть, но поднял кубок, как бы прощаясь с нами на сегодня.
Девушка, судя по всему, одна из дочерей вождя, позвала нас за собой. Она шла впереди, покачивая бёдрами, но меня она совершенно не интересовала.
Вилья привела нас в гостевой домик, находившийся на краю деревни, ветхий и обшарпанный, но даже это было лучше, чем очередная ночёвка в чистом поле, и как только мы вошли и закрыли дверь на засов, Брианна набросилась на меня, как разгневанная фурия.
— Что ты себе возомнил!? Вместе? Мы? — зашипела она. — Ты представляешь хоть, какие пойдут слухи?
— Тихо, тихо, — я поднял руки в примиряющем жесте. — Я им не доверяю. Лучше переночевать под одной крышей, чем потом расхлёбывать возможные проблемы.
В очаге догорали угли, а под потолком висела зажжённая лучина, и я оглядел комнату, скромную, но вполне уютную. Стол, пара лавочек, пара лежанок, очаг. Нам даже не придётся спать в одной кровати, так что я считал, что нисколько не оскорбил честь Брианны.
— Что касается слухов, — продолжил я, усаживаясь на лавку и стаскивая сапоги. — Ещё недавно мне говорили, что ты ведьма и проклята, так что…
— Придурок, — фыркнула она.
— Какой есть, — ответил я с шуточным поклоном.
Я подбросил несколько поленьев в очаг. Ночи становились холоднее, и хоть мы ночевали в тепле сегодня, этого было недостаточно. Мокрые сапоги я поставил рядом с очагом, надеясь хоть немного просушить их.
Мы расположились на лежанках, застеленных козьими шкурами, каждый на своей, на противоположных краях домика. Брианна сразу отвернулась, а я лежал, глядя в потолок. Сон никак не шёл, хотя ещё полчаса назад глаза закрывались сами.
— Так всё-таки, — шёпотом произнёс я. — Кто такие Эйтне?
Сражайся как лев.»
—
Свежий ветер, приятно пахнущий солью, трепал мои волосы. Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим на палубе корабля. Вокруг кипел бой, но мой взгляд привлекло кое-что куда более необычное — в сумеречных небесах белёсыми пятнами висели три луны, но никто кроме меня не обращал на это внимания. Звенела сталь, отовсюду слышались крики — безумное рычание дерущихся и жалобные стоны раненых, трещали борта и снасти.
Я не мог пошевелиться, не было сил. Взгляд мой упал на правую руку — она была отрублена чуть выше локтя, а из раны хлестала кровь, пачкая доски. Мелькнул желтоватый обломок кости, меня чуть не стошнило. Обрубок лежал на палубе, с крепко зажатым мечом в кулаке. Взор то и дело мутнел, но я старался держаться в сознании.
