– О дате выезда пока ничего не знаю, но, думаю, в течение недели Москва определится, – заканчивая разговор, сообщил министр.
Мы поднялись с кресел.
– Абрамов! – остановил он меня. – Я тебе советую, извинись и помирись с Шакировым. Как-то не хорошо всё это получается, всё же одно дело делаете.
– Хорошо, товарищ министр.
Через две недели я по приказу МВД СССР вылетел в Казахстан. Добравшись до Кустаная, впервые в жизни увидел бесконечные казахские степи, покрытые снегом. Половецкий край, славный табунами…
Переночевав в гостинице, я с раннего утра был в местном аэропорту. Заказав в буфете чашку кофе и пару бутербродов с колбасой, я удобно устроился за столиком и маленькими глотками стал смаковать «чёрную кровь Африки». Натуральный кофе был выше всяческих похвал.
Минут через десять диктор объявила мой рейс, и я, подхватив свою спортивную сумку, направился к месту регистрации. Около миловидной женщины, одетой в синюю форму Аэрофлота, стоял работник милиции и, устало позёвывая, поглядывал на проходящих мимо него пассажиров. Я протянул девушке свой билет, на котором она быстро поставила небольшую печать.
– Простите, пожалуйста, – обратился я к ней. – У меня с собой оружие, как мне быть? Мне его сдать пилотам или это необязательно?
Мои слова насторожили милиционера, он моментально встрепенулся, от испуга отскочил в сторону и непослушной рукой стал расстёгивать свою кобуру.
– Не напрягайся, сержант, – произнёс я и, пытаясь успокоить стража порядка, достал из кармана пальто служебное удостоверение.
Сержант долго изучал мой документ, а затем по рации стал вызвать своего командира.
– Сержант! Верните моё удостоверение, – попросил я его. – Вы же ознакомились с ним и теперь хорошо знаете, кто я.
Однако тот явно не захотел услышать моей просьбы и продолжал усиленно вертеть головой, пытаясь отыскать в толпе улетающих пассажиров своего шефа.
– Сержант! В чём дело? – настаивал я. – Вы вернёте мне моё удостоверение или мне его отнимать у вас силой?
В этот момент к нам подошёл капитан милиции. Заметив встревоженное лицо своего подчинённого, он поинтересовался:
– Что случилось?
Сержант стал что-то ему объяснять, периодически кивая головой в мою сторону. Выслушав сбивчивый доклад, капитан подошёл ко мне.
– Извините, товарищ майор. У вас есть ещё какие-либо документы, подтверждающие цель вашего приезда к нам в республику?
Я молча достал из кармана пиджака командировочное удостоверение, приказ министра внутренних дел СССР и всё это протянул капитану. Тот внимательно ознакомился с их содержанием и вернул.
– Извините, товарищ майор. Можете проходить на посадку. С оружием определитесь сами.
Я сунул документы в карман и направился в зал, где у выхода на лётное поле уже скопилось человек десять.
Всех пассажиров нашего рейса посадили в холодный промёрзший автобус. Спустя минуту он тронулся и через триста метров остановился у небольшого самолёта, напоминающего легенду Великой Отечественной войны – У-2.
– А он сможет лететь? – услышал я вопрос стоящей рядом со мной женщины.
– Не беспокойтесь. На нём не так опасно, как на больших самолётах, – ответил ей мужчина в надвинутой на глаза шапке.
Мне же ещё ни разу не приходилось летать на подобных конструкциях, и я с огромным любопытством разглядывал эту «этажерку».
Наконец к самолёту подошли два лётчика, и началась посадка. Мы один за другим поднялись по трапу и стали рассаживаться. В салоне стоял ужасный холод, иллюминаторы и борта самолета были покрыты слоем льда.
Рядом со мной села кумушка лет сорока пяти, привычным движением руки она нашла бумажный пакет, размещённый в кармане кресла, и обречённо откинулась на спинку кресла. Она посмотрела на меня так, словно я был виноват в том, что в самолёте холодно и тесно.
Мотор взревел и «этажерка», подпрыгивая на кочках, нехотя побежала; вырулив на взлётную полосу, замерла, словно перед прыжком. Двигатель взревел ещё сильнее, и самолётик побежал по полосе, набирая взлётную скорость. Он на удивление быстро оторвался от земли и поднялся в воздух.
Чтобы разглядеть расстилающуюся под нами красоту степи, я достал из кармана пальто перочинный нож и начал им соскабливать лёд со стекла иллюминатора. Затаив дыхание, прильнул к стеклу и стал вглядываться в пространство, над которым летели. Внизу, словно белая скатерть, лежала бесконечная ровная степь. Сколько я ни вглядывался, мне не удалось заметить ни одного кустика или дерева.
Романтика полёта закончилась минут через пятнадцать-двадцать. Наш «лайнер» стало кидать из стороны в сторону, как утлое судёнышко в бушующем море. Мотор ревел так, что казалось, он вот-вот сорвётся с креплений и самостоятельно полетит куда-то вдаль. Моя соседка поднесла пакет ко рту, и я услышал соответствующие обстановке звуки. «Наверное, плотно позавтракала», – подумал я.
– Извините, – догадалась сказать женщина. – Представляете, приходится летать чуть ли не каждую неделю, но никак не могу привыкнуть к этому самолёту. Эти воздушные ямы, в которые так часто попадает самолет, просто выворачивают меня наизнанку.
