– Ты это к чему, Абрамов? Хочешь сказать, я послал его туда, как его, этого паренька и он из-за меня разбился? Не-е-ет! Я его, в отличие от тебя, никуда не посылал. Мои руки чисты и на них нет крови убиенного. Я чист!
– Вы, что говорите! – возмутился я. – Вы считаете, что я виноват в смерти Агафонова и ранениях других?
– Это не мои проблемы. Я не проверяющий, чтобы делать выводы, ты виноват или кто-то другой. Приедут из Москвы люди, они и разберутся. Понимаешь, Абрамов, мне проще ответить за то, что я просто пьянствую, чем за твое необдуманное решение.
– Почему вы считаете, что это решение было необдуманным? Мы имели информацию, и её необходимо было проверить.
– Я не судья и не стану разбираться, нужно было ехать или нет. А сейчас оставь меня, мне нужно всё прикинуть, что сказать Москве.
Я вышел из его номера. Чувство обиды накатило на меня: «Вот сволочь! Если бы всё обошлось, приписал бы себе эти машины, а вот случилось несчастье, сразу же завопил, что вины и крови на нём нет! Ищите виноватых».
В своём номере я достал из тумбочки бутылку водки. Налил себе полный стакан. «Пусть земля будет тебе пухом. Прости меня, Агафонов!» – мысленно покаялся я перед товарищем и выпил этот стакан залпом. Не почувствовал ни горечи, ни запаха выпитой водки.
Пустой стакан поставил на стол, сел в кресло и уставился в угол комнаты. От долгого неподвижного взгляда контуры обоев стали расплываться. Я закрыл глаза. «А может, он и прав, – подумал я. – Это же не он решал, ехать или нет. Это я послал туда Агафонова. Как ни крути, я виноват. Да, я знал о предстоящем покушении на меня, но не мог предположить, что жертвами станут совсем другие люди. А сидеть в городе безвыездно только из-за того, что бандиты пригрозили мне расправой, тоже было бы смешно. Трястись и прятаться от бандитов? Это они должны бояться и прятаться от нас, а не мы».
Я попытался представить, что предпринял бы в этой ситуации, находясь там, в автомашине, но ничего остроумного придумать не мог. В смерти парня я себя не винил. Кто из нас знает, где мы встретим свою смерть? Своеобразным оправданием для меня служили слова генерала из фильма «Горячий снег». Он отвечал одному из командиров на обвинения в том, что на поле боя погибают солдаты: «Если я буду думать о каждом солдате, который сейчас погибает на поле битвы, обо всех его родных и близких, то не смогу командовать ими, посылать на смерть ради нашей победы».
Вот и я, словно тот генерал, не мог не послать в этот посёлок ребят. Это была наша война, и они были мои солдатами. Риск – образ жизни любого оперативника, его повседневная работа. Оперативник не может жить без риска. Его нельзя оградить от этого холодящего душу ощущения. Если ты не в силах побороть в себе страх, нужно уходить с этой работы. Ты не оперативник, ты тогда просто милиционер. Трусов в сыске не бывает, и там сразу видно кто есть кто.
Я проснулся ночью оттого, что моя правая рука сильно затекла. Часы показывали около трёх ночи. «Значит, я проспал в этом кресле около четырёх часов», – прикинул я.
Во рту у меня пересохло от алкоголя, я налил из графина воды и с жадностью выпил. Тяжёлые думы не отпускали: «Хорошо, что меня не видели подчиненные! Слабых в любом смысле этого слова в сыске не уважают. Пусть приедет комиссия и разберётся. Если найдут мою вину, я готов ответить по всей строгости».
Я разделся и лёг в постель. «Надо же, в этом городе даже посоветоваться не с кем» – это было моей последней мыслью перед погружением в сон.
Утром, до начала работы, я наведался в местный отдел КГБ. На пороге приёмной меня ждал майор Каримов. Мы поздоровались как старые друзья и прошли в его кабинет.
– У меня к вам, а вернее, к вашей службе большое дело, – начал я и пристально взглянул на него, пытаясь определиться, говорить мне дальше или лучше замолчать.
Каримов был спокоен. Его взгляд не выражал никакого интереса к моим словам. «Хорошо держится, – подумал я. – Сказывается опыт оперативной работы».
– Мне нужна помощь вашей конторы. Нужны сведения о вчерашних звонках с телефона начальника городского отдела милиции Кунаева.
Эти слова заставили Каримова напрячься. Всем корпусом он непроизвольно качнулся в мою сторону.
– Вы наверняка уже в курсе вчерашних событий? У меня погиб сотрудник и трое ранены. Я хочу знать, кто причастен к этому ДТП. Кто вам предоставил информацию о покушении на меня? Этот человек не может не знать исполнителей. Вы знаете, я был в той машине, и должен был сам ехать в посёлок, но обстоятельства изменились, и вместо меня поехал совершенно другой человек.
О моём выезде знал лишь… Вы догадываетесь кто. Я ему звонил буквально минут за десять до выезда и просил помочь в транспортировке одной из машин, обнаруженных в посёлке. Он мне отказал, сославшись на то, что у него нет людей, которые могут управлять большегрузом. Я довёл до сведения, что мне придётся самому поехать туда и гнать этот грузовик в Аркалык. Я хорошо помню, как он стоял у окна и смотрел на нашу отъезжавшую легковушку.
