– Какое это имеет значение, где я была, – вновь с вызовом ответила дама и демонстративно отвернулась от меня. – Может, я была у любовника? Мне что, назвать его фамилию и адрес?
– Давайте оставим на время ваши амбиции. Я не ваш муж и не пытаюсь уличить вас в неверности. Дело в том, что наш сотрудник Агафонов, поверив вашим словам, выехал в посёлок Целинный. По дороге их машина попала в ДТП. Это было не случайное происшествие, а заранее спланированное и подготовленное преступниками. Самое страшное для вас, что в этом ДТП погиб Агафонов, а ещё несколько сотрудников получили ранения и находятся в больнице в крайне тяжёлом состоянии. Вы понимаете, о чём я говорю? Сейчас мы пытаемся понять вашу роль в этом преступлении. Скажите мне, где вы были вчера утром.
Ким сидела, тупо уставившись в одну точку. Натянутая, словно приклеенная, улыбка не сходила с её симпатичного лица. Прошла минута, вторая, но она по-прежнему сидела и молча, рассматривая что-то на моём столе.
– Хорошо. Раз вы молчите, мы будем решать этот вопрос по-другому. – Я достал из сейфа постановление об аресте и демонстративно положил его на стол. – Анна Семёновна! передо мной лежит пустое постановление об аресте. Сейчас от вас зависит, впишу я туда вашу фамилию или нет. Я вас обвиняю в причастности к покушению на работников милиции, повлекшей смерть одного из них. Вы, наверное, догадываетесь, что это тяжкое преступление и наказание будет весьма серьёзным. Если я сейчас вас арестую, вам будет очень трудно в местах лишения свободы. Намного труднее, чем любому другому осуждённому, потому что вы будете сидеть за смерть работника милиции. Поверьте мне, администрация колонии сделает всё, чтобы годы вашего заключения показались вам адом.
Я взглянул на лицо Анны Ким. Нарисованная мной перспектива заметно испортила её миловидное личико. Оно стало похоже на маску, бледную и безжизненную. Из её глаз неудержимо потекли слёзы, оставляя на щеках тёмные следы от косметики. А правая щека стала нервно подергиваться, искажая лицо до неузнаваемости. Я понял, что мои слова кучно легли в цель.
Анна Семёновна Ким больше всего в жизни боялась тюрьмы и сумы. В возрасте восемнадцати лет она по рекомендации своей тёти поступила на работу в продовольственный магазин. Проработав там чуть более года, Анна научилась всем премудростям советской торговли: ловко обсчитывать и обвешивать. Она стала настоящим психологом и с первого же взгляда определяла, как действовать в той или иной ситуации. Если покупатель внимательно смотрел на весы, она легко обсчитывала его. Если он был не особо внимателен и больше смотрел на товар – обвешивала.
Её книжка в сберегательном банке регулярно пополнялась вкладами, а импортный холодильник еле закрывался от обилия деликатесов. Вскоре юная продавщица купила себе кооперативную трёхкомнатную квартиру, которую обставила модной и дорогой мебелью.
Её знали практически все руководители города и нередко обращались к ней с просьбой достать какой-нибудь дефицит. Но, как это часто бывает, счастье закончилось в один момент. Анну Ким арестовали за хищение государственного имущества и поместили в небольшую камеру местного изолятора. Она сидела там, покинутая всеми друзьями и знакомыми. Каждый из них моментально забыл о ней, словно её никогда не существовало на свете.
От тюрьмы её спасли прекрасная внешность и молодое тело. Она вступила в так называемую запрещённую связь со следователем, который вёл её уголовное дело. Близкие отношения длились около полугода, то есть весь срок, что она провела в изоляторе.
Уже через четыре месяца Анна Семёновна поняла, что забеременела и тут же сообщила об этом сожителю. Спустя ещё два месяца её освободили. Сделав криминальный аборт, она через некоторое время забыла о страшных днях, проведённых в тюрьме. Сейчас, слушая сидевшего перед ней милиционера, она с ужасом вспомнила камеру, в которой провела долгих шесть месяцев.
В этот раз, судя по раскладу оперативника, ей светило намного больше. Перспектива провести это время в женской колонии в Пановке или Козловке, о которых она слышала в изоляторе, её совсем не прельщала. Она хорошо понимала, что там будет с ней, если всё пойдет по худшему сценарию. Холодок ужаса медленно прошёл меж лопаток и охватил всё её тело. От ледяного страха занемели ноги. Анна почувствовала, что теряет сознание, и инстинктивно схватилась за край стола. Я протянул ей стакан воды, и она разом осушила его до дна.
– У меня есть шансы? – совсем другим тоном заговорила Ким.
Я кивнул. Теперь передо мной сидела новая Анна, напуганная и беззащитная.
– Хорошо, мне ничего другого не остаётся, как рассказать вам всю правду. Записывайте, – выдохнула она.
– Вот и хорошо, – подбодрил я её. – Вы умная женщина, это сразу видно. Сейчас пойдёте с сотрудником и расскажете следователю всё, что вам известно по этому случаю. Советую ничего не скрывать, ибо маленькая ложь всегда вызывает большое недоверие. Вы прекрасно знаете, чем это может закончиться.
Я вызвал Старостина, который вывел Ким из моего кабинета. Она обернулась у двери и произнесла:
