– А если я дерну два раза вот за этот кабель-сигнал, вам следует поднимать меня наверх, но не быстро, а постепенно, выбирая слабину сигнального конца и шланга одновременно. Понятно? – обратился к матросам водолаз.
– Так точно.
– Ну, хорошо. Давай! – мичман махнул рукой, и в воду спустили штормтрап.
Асташкин облачился в утепляющий шерстяной костюм, резиновую водолазную рубаху-комбинезон и утяжеленные боты. На грудь и спину ему надели две свинцовые отливки: задний груз располагался несколько ниже переднего и придавал туловищу наклон вперед, облегчая движение. На голову офицеру водрузили медный шлем с манишкой, крепившийся к рубахе тремя болтами.
Помпа заработала, и Асташкин медленно, едва передвигая ногами, стал спускаться вниз по дощатым ступенькам. В воде он лег на спину, некоторое время оставался у самой поверхности, проверяя герметичность снаряжения, и только после этого начал медленно погружаться.
– Господи, да зачем же его топят? – испуганно вцепившись в руку мужа, вскрикнула мадам Богославская.
– Не беспокойтесь, он ведь на привязи. Если что – моряки его в два счета вытащат, – здраво рассудила Вероника Альбертовна.
– Дорогая, ты демонстрируешь просто удивительные познания, – сыронизировал Клим Пантелеевич. Щелкнув крышкой золотого «Мозера», он засек время.
– Ты забываешь, что я довольно долго прожила в Петербурге и немного разбираюсь в морском деле, – с обидой вымолвила супруга.
Ардашев нежно накрыл ладонью ее руку.
– Не сердись. Я пошутил.
– Так и быть, – примирительно ответила она. – Но та бессовестная девчонка в кофейне пялилась на тебя весь танец, – Вероника Альбертовна по-детски обиженно выставила вперед нижнюю губу.
– Ну что ты… она просто очень надеялась на чаевые…
– И не зря.
Клим Пантелеевич промолчал.
Через восемь минут потравливающий трос остановился на одном месте. А по прошествии еще некоторого времени матросы почувствовали два резких рывка и начали подъем. Боцман выбирал сигнальный конец, а его помощник – шланг. Помпа продолжала работать, и стрелка манометра подергивалась на нужной отметке.
Из-под воды показался медный скафандр, отливавший золотом на солнце. Водолаза подтянули к трапу. Держась одной рукой за поручень, он подал наверх две алюминиевые коробки. Матрос проворно подхватил их, но тут же они оказались в руках у Бранкова, который быстро исчез в коридоре. Асташкин поднялся на одну ступень. Сигнальным концом троса ему помогли выбраться на палубу. Отвинтили болты и сняли скафандр. Остановили помпу. Вокруг столпись пассажиры.
– Как водичка? – поинтересовался Неммерт.
– Прекрасная. Это ведь не Балтика с ее вечными штормами и промозглым холодом. А днище корабля, скажу я вам, изрядно обросло ракушками.
– Придем в Одессу, станем в док и почистим, – ответствовал капитан.
– А что интересного на дне? – поинтересовался Смальский.
– Из толщи ила торчат две корабельные мачты и чернеют горлышки кувшинов; почти под килем лежат два человеческих скелета, один, судя по одежде, совсем недавний; а еще в трех саженях от места погружения я заметил корпус судна. Он очень похож на галеру.
– Это неудивительно. Тут везде – история. А завтра мы будем в Яффе – в самом древнем порту мира. Как следует из античных источников, его построили еще до Всемирного потопа, – демонстрировал эрудицию газетчик.
– Надо же! – удивился водолаз, ожидая, пока его разденут. – Скажите, Александр Викентьевич, а мы скоро отплываем?
– Через два часа. Так что у вас есть еще время снова прогуляться по городу.
– Вот спасибо, а то меня так торопили, что я даже не успел распробовать местную мадеру.
Оставив мичмана, Неммерт приблизился к присяжному поверенному и негромко спросил:
– Ну, а теперь, когда все увидели, что со дна подняли коробки с пленкой, вы объясните мне, наконец, что же все-таки на них запечатлено?
– Момент приготовления к преступлению.
– Помилуйте, уж не хотите ли вы сказать, что злодей попал в объектив кинокамеры как раз в тот момент, когда стоял на палубе и точил нож, примеряя его к спине Завесова?
Адвокат громко расхохотался.
– Неплохая шутка, Александр Викентьевич. Но речь о другом.
– О чем же?
– Потерпите два-три дня, прошу вас.
– Как знаете, – недовольно бросил капитан и ушел на мостик.
Ардашев повернулся к супруге:
– Прости, дорогая, что я совсем не уделяю тебе внимания.
– А я давно к этому привыкла и уже не обижаюсь. Ты знаешь, мне даже интересно наблюдать за твоим расследованием. Скажи, а почему до сих пор ты не арестовал убийцу? – с наивной, почти детской прямотой спросила Вероника Альбертовна.
– А тебе уже известно его имя?
– Да, – невозмутимо ответила она.
– И кто же он? – с ноткой сарказма в голосе спросил Клим Пантелеевич.
– Смальский, газетный репортер.
От неожиданности Ардашев вздрогнул и недоуменно уставился на жену.
Корсарская флотилия возвращалась на остров после очередной удачной экспедиции. Небо, затянутое тучами, словно заляпанная трактирная скатерть, низко нависло над морем. Буревестники, бакланы, альбатросы, предчувствуя шторм, длинными вереницами тянулись к берегу, надеясь укрыться в прибрежных скалах.
