Наш корабль лихо резал воду форштевнем уже третий день, на небе ни облачка. А ведь точно, Картил же говорила, что тут бурь не бывает. Может у них тут вечное лето. Нет, так и с ума можно сойти. Нужно чтобы было и лето и весна и осень с зимой, чтобы все, как у людей. Тогда и урожай и отдых. Ну да поживем, увидим. Кто-то вышел на палубу и подошел ко мне чуть в стороне. Я скосил глаза, Тарус. Что-то гложет его, а что, не поймешь. Наконец он немного обвыкся, что стоит рядом со мной.
— Э… господин, можно задать Вам один вопрос? А то до суши сил нет терпеть.
— Да задавай, если вопрос хороший, то отвечу, не задумываясь, а вот если с подковыркой, то тогда подумать нужно будет.
— Да нет никакой подковырки, Вы мне прямо скажите, взяли вы у моего брата амулет, и живой ли он был.
— Ну, Тарус, ты и вопросы задаешь. Честно скажу, амулет я взял, а вот брат твой точно был не живой. Тело все целое, в смысле все части на месте, только с высоты упало и разбилось, а вот головы не было. Откусили ему голову. Так я его горемыку по-христиански и похоронил. Уж извини, если что-то сделал не так, да только в тот момент я был почти голым. Взял я у него одежду. А самого в нижнем белье похоронил, но попросил прощения за то, что вещи его беру, за это обещал в землю закопать, чтобы птицы да звери тело не обгладывали. Я потом саблю, наверное его, наверху нашел и мешочек с чем не знаю, так как сам не смотрел. А вот грухьен Картил в нем признала вещи своего племянника. Так что вот. Вроде все.
— Да нет, господин, Вы меня не правильно поняли. Я спрашиваю, амулет жив был или нет?
— Понимаешь, Тарус, я ведь и не знаю, как его проверить. Просто, когда нашел, то будто что-то подтолкнуло, надень. Вот я его и нацепил на себя. Может тебе теперь отдать?
Тот отчаянно затряс головой. — Нет, нет, господин, ты его лучше не трогай. Просто жалко будет брата потерять. Это ведь его первая смерть. Да и у его господина, тоже.
— Слушай, Тарус, а ничего, что я оба амулета на шее ношу, может нужно кому-то отдать, ты скажи, а то все молчат, и грухьен Картил как узнала, что я оба амулета на шею надел, так молчит, и ничего не объясняет. Может, есть какие-то ограничения, религиозные запреты или еще что-нибудь.
— Да нет, ничего такого, что запрещала бы религия или власть. Просто эти амулеты сосут жизненную силу того человека, кто носит их на своем теле. Исключение составляет только хозяин амулета. Когда мы доберемся до суши, то я прошу Вас, пойдемте со мной в храм жизни. Там Вы воскресите моего брата, и наша семья будет безмерно благодарна Вам. Все что у нас есть, будет Ваше.
— Ну, ты меня озадачил. Я, конечно, не против пройти, куда ты укажешь, но вот что скажет грухьен Картил по поводу своего племянника. Ведь его амулет тоже на моей шее. Я даже не знаю, как их отличить друг от друга. И, кстати, объясни-ка мне, почему ты меня зовешь господин, а грухьен Картил называешь не госпожа, а грухьен.
— Да это издревле так повелось, что представителей правящего дома зовут грухьен. А Вы что, не знали?
— Да я теперь многого не помню, так головой приложился о камни, что теперь выгляжу, наверное, как страшилище.
— Да нет, нормально выглядите, ну может шрамы все еще не зажившие, а так нормальный мужчина. Только расскажите, как это Вы нас с грухьен Тайшор, через море перетащили. Я уж думал все. Как в воду упал, так с жизнью и распрощался.
— Ты бы и распрощался. Чего не выпустил из объятий грухьен Тайшор. Вы так дружно на дно и шли, а вот если бы руками да ногами помотали, то глядишь и выплыли бы сами, а так пришлось вас выталкивать на поверхность.
— Ой, так это были Вы. А я думал, что это бог нам помог. Говорят, что иногда он может проявить так свою милость.
— Да, боги, они такие. Они в основном сам мир охраняют, а людей редко когда к себе подпускают, а уж исполнять различные просьбы, что в храмах звучат, так это даже смешно. Представляешь, божественная сущность прислушивается, что это там Тарус пожелал. Нет, боги, они боги. У них свой взгляд на всю планету.
Тут я осознал, что как-то тихо стало вокруг. Перевел взгляд на Таруса, тот стоял, ни жив, ни мертв, и аж глаза закатил. Точно сейчас в обморок свалится. Я еще раз осмотрелся вокруг, и точно, позади меня стоял мужчина в знакомом хитоне. Сразу мелькнула мысль, что у них, другую одежду не придумали.
— Приветствую тебя, старший! Благодарю, что посетил мой мир. Рад оказать гостеприимство. Скажи, может быть чем-нибудь смогу тебе помочь.
