Даниель с излишней эмоциональностью, от которой его непослушный голос начинает звенеть:
— It's even more beautiful in spring. And what an awesome view in autumn! If I were you, I would choose to stay in Ljubljana, since you're going to study in Europe, anyway. (А весной ещё красивее. А осенью какой вид! Я бы на твоем месте выбрал Любляну, раз уж ты всё равно собираешься учиться в Европе.)
Затихающий голос Лизы:
— Oh, it's not, like, definite. I'm not sure yet. My mom supports the idea, but my dad is against. (Да, это пока так, просто. Не решено окончательно. Мама — за, папа — против.)
— Don't forget my… (Учти и мое…) — конец фразы растворяется в темноте.
Бэла и Драган в молчании продолжают спуск. В сгустившемся мраке всё тревожнее звучит гулкое эхо их шагов. Всё выше и меньше клочок светлого неба над их головами. Беспокойный луч фонаря, скользя по шероховатым стенам, выхватывает из тьмы лишь небольшое световое пятно, зыбкое и слабое, тонущее в плотной непроглядности каменного мешка.
На дне колодца Бэла осматривается. Книзу каменный мешок значительно расширился: проём наверху диаметром не больше трех метров, а здесь уже круг увеличился как минимум метров до пяти. В стене у пола видна небольшая дыра, а рядом валяется несколько выломанных из стены кирпичей. Присев, Бэла заглядывает в отверстие:
— Ты говорил, что всё заделано?
— Проверял, насколько крепко. Это всё, что я смог выдолбить без инструмента.
— Взрослый человек не пролезет, — Бэла всё ещё смотрит в пролом, как вдруг что-то мелькает на границе света и тени.
Бэла, вздрогнув, отступает, но тут же снова приникает к пробоине. Драган, заметив её испуг:
— Что там?
— Показалось. Это подвал?
— Да. Надо попросить парней, чтоб они снова всё заделали.
— Ясно. Это не то. Тут где-то должен быть тайный ход.
Бэла выпрямляется и начинает шарить фонариком дальше, ощупывая стены и топая по полу. Драган некоторое время выжидательно следит за Бэлой, а потом перехватывает у нее фонарик и, поставив его на пол, берет Бэлу за плечо:
— Когда мы покончим с этим, ты можешь всё забыть.
Бэле волей-неволей приходится посмотреть на Драгана. Их лица, освещенные снизу, превращаются в причудливые маски, зрачки призрачно мерцают, переходя из света в тень. Драган снимает рюкзак и, опустившись на пол, начинает в нем что-то искать, выкладывая мешающие ему вещи: большая бутыль в оплетке, пара перевязанных суровой нитью чёрных кольев, связка крупных ключей, книга-ежедневник, круглый, по-видимому, латунный нательный крест на толстой цепочке… Бэла, заинтересовавшись, присаживается рядом и берет крест в руки.
Молодая женщина, одетая просто, но не по-крестьянски, прижимает к себе ребёнка. На её груди затейливый круглый крест.
Бэла переворачивает крест на ладони. Сзади еле видна сильно затёртая надпись: «Morte accepta, regrediar». Бэла с волнением:
— Это твой?
Драган, всё ещё роясь в рюкзаке, бросает мимолётный взгляд на вещицу:
— Нет, это моей матери.
Бэла подносит крест к его глазам, показывая надпись:
— А ты знаешь, что это значит?
Драган безразлично мотает головой:
— Это на Латыни. Но Латыни я не знаю.
— Шутишь? Я думала, в Средневековье все говорили на Латыни.
Бэла продолжает любоваться крестом: проводит пальцем по надписи, снова переворачивает на лицевую сторону — по круглому краю идет замысловатый орнамент, похожий на вьющееся растение, в центре креста острая четырехгранная шишечка. Драган равнодушно отзывается на слова Бэлы:
— Может быть и так. Я не помню, — и протягивает ей маленький кожаный мешочек, затянутый шнурком, — Вот!
Бэла оставляет крест и, открыв мешочек, вытаскивает из него иссиня-красный, почти чёрный, полупрозрачный камень размером с миндаль. Она вопросительно смотрит на Драгана. Тот поясняет:
— Это камень из алого перстня.
Бэла с непониманием пожимает плечами.
Драган добавляет:
— Камень забвения. Когда хочешь, что-то забыть, подумай об этом, сжимая камень в ладони. Отдай ему каплю своей крови, и, впитывая кровь, он заберет и воспоминания.
— Ах, да… Алхимик, — Бэла рассматривает камень на свет, — А ты сам пользовался этим?
— И не раз.
— Почему же он такой чёрный?
Драган не отвечает, и Бэла поднимает на него глаза. На его лице недоуменно-насмешливое выражение. Бэла спохватывается:
— Ах! Ну, да… Я и забыла, — отдавая камень Драгану, — Кажется, он мне не нужен.
Драган возвращает камень в мешочек и молча кладет всё в карман куртки Бэлы. Бэла состраивает недовольную гримаску, но больше не спорит:
— Хорошо. Раз у тебя такой благожелательный настрой, может, всё же объяснишь, что это было сегодня? С зеркалом?
Драган, собирая вещи в рюкзак:
— Просто случайность.
— То есть, хочешь сказать, что в этом нет ничего особенного? Вампиры сплошь и рядом могут отражаться в зеркалах?
Драган терпеливо, но без особого желания объясняет:
— На самом деле, вампиры в зеркалах отражаются, просто обычно человеческий глаз этого не видит так же, как не видит призраков, например.
Бэла с некоторым раздражением:
— Спасибо за призраков, но я не о том, спрашиваю. Почему все видели твое отражение? Это что, знаменитый вампирский гипноз?
Драган снисходительно:
