На одном из каналов идет выпуск новостей. На картинке место авиакатастрофы: обломки самолета среди деревьев и грязного снега, группы спасателей. Бегущая строка: «Letalska nesreca v Alpah. Iskanje se ni se koncalo. Crna skrinjica se ni bila najdena. So nasli trupla 28 zrtev». (Авиакатастрофа в Альпах. Поисковые работы продолжаются. Чёрный ящик пока не найден. Обнаружены тела 28 жертв.)
Бэла, явно заинтересовавшись новостями, пристально наблюдает за картинкой, а потом, что-то сообразив, достает телефон. Включив его, обнаруживает массу сообщений о пропущенных звонках, но со вздохом игнорирует их и выходит в интернет.
Даниель, закончив разговор, отвлекается на окно. Прямо за стеклом стоят доктор Пеклич и Лиза. Судя по выражениям их лиц, они о чем-то спорят. Лиза активно жестикулирует и периодически в бессильном отчаянии отворачивается. Доктор Пеклич ведет себя более сдержанно, но его волнение выдают нервный взгляд и беспокойные движения рук, которые он то прячет в карманы, то энергично потирает.
— Даниель, послушай-ка! — Бэла подносит к Даниелю свой телефон и включает видео с новостям: «Согласно нашим источникам отношение к авиакатастрофе могут иметь двое граждан, задержанные накануне на территории аэропорта Шереметьево. К сожалению, подозреваемым удалось бежать из-под стражи и скрыться. Личность женщины уже установлена. Это двадцатишестилетняя жительница Московской области. Личность её спутника всё ещё остается неизвестной. Правоохранительные органы призывают к сотрудничеству всех, кто стал свидетелем данного происшествия».
Бэла тяжело вздыхает:
— По ходу, меня теперь в террористы записали.
Даниель, выслушав новости с озабоченным лицом, тем не менее отвечает нарочито бодрым тоном:
— Ne skrbi! Vsekakor bomo ze kaj izmislili. (Не волнуйся! Мы обязательно что-нибудь придумаем.)
Бэла кивает без особого энтузиазма и убирает телефон, но снова достает и проверяет время: «15:31».
— Мне пора идти, только я не знаю, как пройти в башню.
— Tam v tretjem nadstropju moras iti na drugi del grada, in tam… Bolje je, ce sam ti pokazem. (Там на третьем этаже надо перейти в другое крыло замка, и там… Лучше я сам тебе покажу.)
Бэла выразительно смотрит на телефон на столе:
— А как же э-э-э?..
Даниель стучит согнутым пальцем по стеклу окна, привлекая внимание доктора и Лизы.
***
Даниель, Бэла и Лиза идут по двору замка. Даниель прерывает неловкое молчание:
— So, what is going on with you and your grandfather? (А что там у вас с дедом произошло?)
Лиза отвечает с неохотой:
— Oh, nevermind! He's just a little bit overprotective, you know. (А! Не обращай внимания! Он просто слишком опекает меня. Понимаешь?)
В коридоре замка, приоткрыв дверь, Даниель показывает Бэле лестницу, ведущую на башню.
— Спасибо! Ещё увидимся!
Даниель:
— Adijo! (Пока!)
Лиза с удивлением:
— Aren't we coming, too? (А мы разве не пойдем?)
Пока Лиза не смотрит, Бэла успевает бросить пристальный взгляд на Даниеля. Тот прокашливается и, стараясь говорить как можно естественнее, осторожно берет Лизу под руку:
— Dragan found a secret room last night. Let me show you. And then we can go up, of course. (Драган нашел потайную комнату прошлой ночью. Давай я покажу тебе. А потом, конечно, можем пойти наверх.)
Лиза, поколебавшись, соглашается и уходит с Даниелем.
***
Бэла на смотровой площадке башни. Снег на каменном полу уже порядком истоптан. Над головой высится прозрачная, сияющая морозом небесная синь. Бэла подходит к заснеженной стене, край которой доходит ей до груди. С башни открывается головокружительный вид на окрестности: с одной стороны оснеженные леса широкими волнами переходят на склоны исполинских холмов, чьи голубоватые гребни сливаются с дымкой бегущих по краю неба облаков; с другой стороны опушенные снегом вершины деревьев застилают землю ровным безбрежным морем, и в нем поблёскивает едва заметная лента дороги, выныривающая к берегу укрытого снегом озера, которое лишь в одном месте недалеко от крепостной стены чернеет проёмом то ли полыньи, то ли проруби. А за озером до самого горизонта снова тянутся побеленные снегом леса.
Бэла улыбается, всматриваясь в серебристый пейзаж ускользающего зимнего дня. Складывает ладони рупором и кричит:
— Эге-ге-гей!
Звук далеко и звонко разносится в холодном безветрии над зачарованными лесистыми холмами, над скованной льдом водной гладью и растворяется за мглистой гранью недостижимого горизонта.
Бэла идет вдоль шершавой каменной кладки, проводя по ней своей бледной ладонью и сбивая с камней пушистое снежное покрывало, осматривает уходящие в пустоту неба серые столбы, которые торчат по краю стены, словно пальцы на гигантской руке заколдованного великана. Внезапно она резко оборачивается. В центре площадки возле круглого каменного парапета стоит Драган.
Бэла, приветственно махнув рукой:
— Ave, Caesar! Morituri te salutant. (Латинский: «Здравствуй, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя».)
— Не понимаю тебя.
