Ирена решительно:
— Sneg ni tezava. To je se bolje — bomo pozrocile manj zvoka. In veter je zelo slaboten. (Снег не помешает. Так даже лучше — меньше шума будет. А ветер совсем слабый.)
Когда женщины проходят мимо собачьей конуры, Рекс было высовывает нос, но тут же прячется обратно. Ирена насмешливо:
— Kaj, Rex, noces iti z nama? (Что, Рекс, не хочешь с нами?)
Рекс жалобно скулит, но не вылезает из конуры.
Позади остались дом, двор, забор. Впереди расстилается однообразно белое полотно, исчезающее в ночной тьме. Ирена ведет Бэлу одной ей ведомой дорогой и наконец останавливается возле неожиданно вынырнувшего из мрака сарайчика.
Пошарив по стене, Ирена включает фонарь, установленный на крыше постройки. За ней становится видна хлипкая ограда из каких-то узеньких дощечек и кривых жердей. Ирена деловито заходит внутрь сарайчика и через несколько секунд возвращается с целлофановым мешком, наполненным жестянками.
— Pomagaj! (Помогай!) — оставив ручной фонарь на снегу, она машет Бэле, и они вдвоем принимаются старательно развешивать банки на ограде. Бэла, бросив быстрый взгляд на Ирену, между делом осторожно замечает:
— Мартин будет в замке… в граду. Ты не против?
Ирена мрачно сдвигает брови, но не отвечает, продолжая заниматься жестянками.
Отойдя от ограды шагов на десять, женщины удовлетворенно кивают друг другу. Несмотря на непрерывное кружение снега, жестяные мишени хорошо видны в свете фонаря, укрепленного на сарае. Ирена привычным движением вскидывает ружье к плечу и, слегка наклонив голову, прищуривает один глаз:
— In prebrala sem «Demona». (А я прочитала «Демона».)
— Да? — Бэла тоже пытается целиться, но не привыкшая к оружию рука ходит ходуном и сгибается.
Из ружейного ствола вырывается ослепительный сноп света, грохот, и сразу же — звон жестянки. И почти сейчас же весь аккорд повторяется снова. Зазвенев, подлетает, ещё одна жестянка.
С довольным видом опустив двустволку, Ирена продолжает свою мысль:
— In nasla sem nekaj skupnega med malo Dorritovo in Tamaro. (И я нашла кое-что общее между крошкой Доррит и Тамарой.)
Бэла перестает целиться и обращает вопросительный взгляд на подругу. Та поясняет:
— Obe sta imeli ljubezen. Res, na Tamare pa preprosto je padla z neba, in mala Dorritova je dolgo pot opravila za njo. Mogoce se je zato ljubezen ene od punc koncala tragicno, in druge — ravno obratno. Razumes, za kaj grem? (У обеих была любовь. Правда, на Тамару она просто с неба свалилась, а крошка Доррит проделала к ней долгий путь. И может быть, поэтому у одной любовь заканчивается трагически, а у другой всё наоборот. Знаешь, к чему это я?)
Бэла слушает с искренним вниманием. Ирена, доставая из сумки пару патронов:
— Mislim, da ljubezen potrebuje ne le mocna custva, ampak tudi delo. Jaz bi zelo rada ustvarila skandal, da ne bi spustila Martina nikamor, ampak… Morala sem prevzeti nadzor nad svojimi custvi. (Я думаю, любовь требует не только сильных чувств, но и труда. Вот мне сейчас жуть как хотелось устроить скандал и никуда Мартина не пускать, но… Пришлось наступить на горло своему порыву.)
Бэла согласна лишь отчасти:
— Ну, «Демон» — поэзия, а «Мала Дорритова» — проза. Хотя ты права, эмоции порой всё убивают.
Ирена со вздохом перезаряжает двустволку:
— A povsem brez emocij tudi ne gre, (Но совсем без эмоций тоже нельзя.) — снова мастерски прицеливается. Вспышка света — гром выстрела, вспышка — гром, ещё пара мишеней испускают свой звонкий жестяной дух.
Бэла беспомощно перекладывает люгер из одной вытянутой руки в другую, а то берется за рукоятку сразу двумя руками. Ирена, повесив ружье на плечо, приходит Бэле на помощь: ставит правильно руки, прицеливаясь вместе с ней. Затем снимает люгер с предохранителя и энергичным кивком головы сигнализирует: «Пора!»
Бэла переводит взгляд с подруги на мишень, сосредотачивается: снежные хлопья расплываются в расфокусе и выпадают из поля зрения. В центре внимания — серебристая жестянка, надетая на жердь. Палец медленно жмет на курок. Ещё один грохочущий выстрел разрывает ночь — пистолет в руках Бэлы взлетает вверх. Но у жестяной банки всё-таки поцарапан бок.
Ирена снова кивает, но теперь с одобрительной улыбкой. Бэла тоже рада, хотя и потирает руку. Ирена понимающе хмурится и опять подходит к подруге, чтобы заново поставить ей руки:
— Drzi trdo in prozno, ne prepusti tudi, ko streljas. (Держи крепко, но упруго, не расслабляйся даже во время выстрела.)
Четыре глаза берут на прицел красноватую банку. Ирена осторожно отстраняется, отпускает руки Бэлы и возвращается к своим размышлениям:
— Da, povsem brez emocij ne gre. Drugace kako se lahko dobis toliko moci? Na primer, si se kdaj zaljubila na prvi pogled? (Да, совсем без эмоций нельзя. Иначе откуда ещё взять столько сил? Вот ты, к примеру, влюблялась когда-нибудь с первого взгляда?) — при этих словах Бэла бубнит себе под нос: «Всегда только так и делаю», а Ирена, не обратив внимания, продолжает: — Taksen vihar custev! Rada bi premikala gore! (Такая буря чувств! Хочется горы свернуть!)
