Спустя бесконечную минуту, заполненную лишь треском и гулом погребального костра, Драган сам обращается к смущенному товарищу:
— Potrebuješ mojo pomoč? (Нужна моя помощь?)
Штефан, окончательно смешавшись:
— Ne… Mislil sem, da je ravno obratno… (Нет… Я думал, наоборот…)
Драган понимающе кивает и переводит взгляд на машину:
— Kje pa je Paša? (А где Паша?)
— Tam je, (Он там.) — Штефан неопределенно машет куда-то рукой и поясняет: — Hotel je malce oddahniti. Pustil sem ga in sam šel po avto. (Он хотел передохнуть. Я оставил его, а сам сбегал за машиной.)
Драган, ускоряя шаг, направляется туда, куда указал собеседник. Штефану приходится перейти на бег, чтобы поспеть за ним. Внезапно Драган притормаживает у раскрытых замковых ворот. Штефан с недоумением обводит взглядом окружающую местность. Но тут его товарищ опускается на корточки. И только тогда на лице Штефана отражается понимание и ещё что-то, трудно определяемое, что заставляет его неожиданно попятиться, двигаясь неловко и скованно, как автомат.
У ворот, прислонившись к крепостной стене, сидит в напряженном ожидании Паша. Глаза его, похолодевшие до синевы, с опушенными снегом ресницами, пытливо устремлены мимо лиц товарищей в гущу снежной ночи. Снег засыпал его плечи, его ноги, лежащие на коленях ладони, одна из которых всё ещё слегка розовеет. Снег покрыл светлые жёсткие волосы, облепил остывающее лицо. И оно уже больше не выглядит ни насмешливым, ни смущенным, а только очень-очень спокойным и всё понимающим.
Драган и Штефан идут по заснеженному двору от парковки ко входу в замок. В руке у Штефана объемная сумка. Драган тоже несет что-то, завёрнутое в кусок брезента.
Штефан, пряча в карман джинсов телефон, мрачно сообщает:
— Martin še nima novic. Povedal sem mu za Danijela in Paša. (У Мартина пока нет никаких новостей. Я рассказал ему про Даниеля и Пашу.)
Драган ничего не отвечает, лишь слегка склоняет голову, как будто о чем-то задумавшись.
Умолкнувший Штефан кажется странно осунувшимся и словно постаревшим. Несмотря на пышные усы, заметно, что зубы его крепко стиснуты. Побелевшие крылья носа яростно напряжены. Острый кадык то и дело перекатывается вверх-вниз, как будто Штефан силится и никак не может проглотить вставшую комком в горле боль.
Когда двое проходят мимо костра, который всё ещё трудится над уничтожением безразличной ему плоти, Штефан вздрагивает и теряет равновесие на скользком снегу. Драган вопросительно глядит на товарища.
— V redu je. Samo moram biti zaseden, (Ничего. Мне надо просто чем-то занять себя.) — бодрясь, объясняет он и торопливо добавляет: — Ampak ne sam. (Только не в одиночку.)
Драган, сжав губы, кивает. Миновав вход, они начинают внимательно осматривать стены замка и землю под ними. Что-то заметив, Драган трогает спутника за плечо и указывает на горящее окно на втором этаже. Видно, что в окне выломана рама — свет поблёскивает на острых осколках стекла и кусках разодранной древесины, торчащих из оконного проёма словно кривые хищные зубы.
Под окном уже полускрыты снегом следы чьего-то падения. Упавший, как видно, не избежал ловушки. Обнажившиеся из-под снега серебряные колья покрыты густой чёрной кровью. Кровавый след тянется к крепостной стене — раненый вампир, преодолев боль, вырывался из ловушки и продолжил бегство.
Там в отдалении беснуются его преследователи, но гнев их направлен на другую жертву, из последних сил карабкающуюся по шероховатой стене к спасительному окну. Скрывшись в тени крепостной стены, вампир наблюдает за тем, как оставляя свои посты, всё больше и больше мужчин с азартом прирожденных охотников подключаются к травле загнанного зверя. Летят горящие стрелы. Их отблески играют на бледной коже затаившегося беглеца, создавая странное впечатление душевного волнения на его бесстрастном лице.
Выбрав момент он продолжает осторожное движение вдоль стены. Кровь стелется за ним по снегу, словно вторая тень. Проходя мимо брошенной засады, вампир, положив на землю то, что держал в руке, забирает брезентовое полотно. Один край ткани зажат зубами — несколько рывков и, подавив стон боли, он выдирает пару-тройку широких лоскутов, которые неловко наматывает на свои раны. Импровизированные бинты дают результат, по крайней мере, кровавые следы уже не преследуют его.
Оставшийся лоскут вампир оборачивает вокруг пояса. Забрав оставленную на земле вещь, он ещё пару секунд возится с чем-то в темноте, а затем, прикрывшись оставшимся куском брезента, беззвучной тенью скользит мимо линчующей толпы.
Охранявшие ворота молодцы, всё, как один, послезав на землю, наблюдают за расправой издалека, поочередно заглядывая в окуляры прибора ночного видения. На их лицах написано нетерпеливое желание присоединиться к казни. Уже почти не скрываясь, вампир уверенно приближается к воротам и замирает только, если кто-то из громил начинает бессмысленно вертеть головой, устремляя невидящие глаза в смутную тень крепостной стены.
