Она рассматривает фотографию девушки, которую уже видела в подвале Баркера.
— Насколько мне известно, никто до сих пор не знает, где они. Я проверила пару страниц в социальных сетях… У Редгрейв не было богатых родителей или типа того, зато была… Пассия. Её я тоже нашла, – Блэр озадаченно чешет затылок.
— Ты пыталась с ней связаться? – Гилл не отрывает глаз от красочного изображения, на котором запечатлена, без преувеличения, невероятно красивая девчонка; она существенно отличалась от той, которой стала теперь. Глаза светлого оттенка (в таком масштабе различить цвет не удавалось) смотрели в камеру; короткие волосы, длиной достигавшие ключиц, отливали золотистым. Линия заострённых скул гармонировала с правильными чертами лица, аккуратным прямым носом, приподнятыми верхними уголками глаз и таким же подбородком; высокого роста девушка счастливо улыбалась, демонстрируя брекеты фотографу.
— Я вот думаю, как к ней подступиться, – Блэр чешет затылок. — Не вломлюсь же я, типа: «Хэй, привет, мне тут моча в голову ударила и я решила самостоятельно раскрыть тайну исчезновения целой кучи девушек, в том числе и твоей, не хочешь мне рассказать о том, кто её угандошил?»
— По-моему, идея отличная, – хихикнула Скарлетт.
— Это так не работает! – Шлиффен шутливо толкает Гилл в плечо.
— Только если немного повежливей, – ухмыляется она.
— Единственное, чего не пойму: почему их не ищут и просто закрывают дела? – Блэр состроила гримасу. — Типа… Кто-то ведь должен был обратить внимание на то, что обстоятельства всех пропаж очень схожи? И что девушки между собой – тоже?
— Но доказательств того, что они убиты, не было? – уточняет, сводя брови.
— Нет, ни одного, и это – самое, наверное, пугающее. Ни кусков рук, как сегодня, ни ног, ни голов в лесу или на свалке – ничего. Личные вещи, с которыми они уходили, тоже никто не нашёл. Они как сквозь землю проваливаются.
— Убийца, наверное, профессионал своего дела, – сжимает губы и льстит тому, кого, к счастью, сейчас рядом с ними нет.
— Я более чем уверена, что это какой-нибудь мерзкий сорокалетний мужик. Умный, но мерзкий и сорокалетний.
Ах, наивное создание. Если бы ты, чёрт возьми, знала, что внешне их похититель походит на ангела и выкуривает по пачке «Блэк&Голд» в день, если бы знала, что твоя подруга засыпает в одном доме с тем, кто затягивал шнуры на их шеях; если бы ты знала, что сама когда-то называла его душкой, проходя мимо, и улыбалась ему возле здания неоготичного колледжа, ты бы, наверняка, заплакала от страха и лживости, на которой строится целый мир, в ужасе бы закричала от двуличия, потому что смотришь прямо на смерть. Смотришь, но не видишь.
Приятно?
— Мы вряд ли узнаем, – пожимает плечами. — Да и… Не все же из них мертвы, верно? Вероятно, убийцы были разными, если вообще были, – Скарлетт поглядывает на тех людей, которых не узнала. Их – большинство. — Кто-то, возможно, сбежал, кого-то могут до сих пор держать в плену в худшем случае…
— Вот из-за такого мышления, как у тебя, расследования и зашли в тупик, ага, – Шлиффен фыркнула. — Я уверена, что их убили. Более того, мне кажется, что это сделал какой-то серийник.
— А последняя пропавшая девушка? Перед Брен?
— Мм… – Блэр перебирает листы и мешает фотографии. — Мия Солтерс, двадцать один, исчезла семь месяцев назад. Сама с искусством никак связана не была, я проверила, но мне показалось подозрительным то, что её сестра учится в нашем университете.
Солтерс. Кажется, эту фамилию Скарлетт уже где-то слышала.
— Семь месяцев? – притворно изумилась она. — И что, после неё никто не…
— Нет, там были и другие, но мужчины, в основном. Да и некоторые нашлись, вроде как.
— Такой большой перерыв, – хмурится.
— Особенно учитывая то, что между пропажами нескольких перерыв всего-то в два-три месяца, – вздох.
— Странно.
Извращённое удовольствие тонкими лезвиями раскраивает лёгкие. И вновь хочется смеяться: то, что недоступно другим, перед ней – как открытая книга. Скарлетт снова ощущает всеобщую глупость и собственное превосходство, будто играет в кошки-мышки.
Ве-се-ло.
А её комната уже как чёртов проходной двор – на следующий вечер впускать Баркера не хочется, но нужно. Чего не сделаешь, в общем-то.
Ричард не выглядит обыкновенным: чёрные глаза перестают блестеть высокомерием, пафос в его рту больше не перекатывается травящей ртутью. Рик держится отстранённо, запуская руки в карманы и привычно опираясь на шкаф. Ей кажется, будто что-то случилось, но даже если и так – Скарлетт хладнокровно плевать.
— Есть какая-то причина, по которой ты, о боже, пригласила меня сюда? – он не осматривается и проговаривает слова апатично, а она не понимает, в чём дело, и оттого злится; Скарлетт злится, когда Ричард Баркер не смотрит на неё с горящим обожанием во взгляде.
— Что-то случилось? – она воспроизводит обеспокоенность.
— Тебе же всё равно, – Рик лениво вскидывает бровь. — Для чего спрашивать?
— Что? – давит обескураженный смех из лёгких. — Когда это мне было всё равно?
Её ложь сверлит дыры в его висках, мозг мешая в кашу. Такую, что он, кажется, начинает верить.
