— Так бывает. Открывается новая вакансия, служить некому — вот меня и переводят. Обычная рутина.
— Вы не лжете? — почему-то спросила она. Само вырвалось, и ведь знала, что он не засидится в их глуши, что уедет прочь с новым повышением, а все равно неожиданно.
Он опустил глаза, утыкаясь взглядом в столешницу, но видел явно что-то иное.
— Александр? Вы же не лжете?
«Столько я бы не продержался.»
«Сашка-то? Его земля не держит. Его Навь тащит.»
И в день знакомства он был больной. Кашлял и пил свой сбитень. А вокруг текла благость, а он нечисть…
И эти легко льнущие к Громову привороты… И проклятья, должно быть!
— Саша… Сашенька, пожалуйста, скажите правду…
Стало страшно, как в лесу, на поляне, когда Мишку затягивала тьма. Но тогда была подсказка Матвея. Сейчас у Светланы не было ничего.
Александр положил свою ладонь поверх её пальцев. Не потащил, как Мишка, к себе. Просто взял и накрыл своей большой, натруженной рукой её ладонь.
— Я же сказал: в вас удивительно развита интуиция. Только, Светлана Алексеевна, для всех будет лучше, если я просто уеду. Хотите, я вам открытки буду присылать с новых мест службы?
Она все поняла — как бездна распахнулась под ней:
— Сашка, идиотина! Ты умираешь, да? Почему ты не просишь помощи⁈
— Потому что я не умираю.
— Правду! — рявкнула она. Неправильно. Зло. Но сейчас иначе не получалось.
Александр пояснил:
— Я просто исчезну. Растворюсь в Нави.
— Ты… Ты же вернешься оттуда?
И почему это сейчас было так важно Светлане?
— Оттуда еще никто не возвращался. У меня нет души — я же не человек.
— Саша… Я могу чем-то помочь? Я могу…
— Нет, — твердо, отсекая любую надежду, сказал он. — Вам не стоит волноваться за меня. Просто представьте, что я уехал, и все.
Мысли лихорадочно скакали. Она попросит Матвея. Она попросит Агриппину. Она в конце концов просто возьмет и признается!
— Агриппина Сергеевна сказала, что я мо…
— Она ошибается.
— Саша, я же Е…
Он приложил палец к её губам:
— Светлана Алексеевна, не надо. Именно вы не можете помочь. Не надо.
— И… Когда…
— В Рождество Христово. Я не выдержу благости.
— Саша…
— Идиотина? — с улыбкой подсказал он.
— Еще какой…
Черная, ледяная бездна поглощала её. Воды Балтики снова смыкались над головой Светланы, утягивая на самое дно, а Сашка сидел и грустно улыбался. Почему умирает он, а дышать не может она?
За окном забрехала собака, словно вторя грустным мыслям Светланы. Где-то завыл еще один цепной пес, еще и еще. Даже волк где-то на Ежиной горе, нависающей над всей Уземонкой, присоединился, затыкая собачий хор. Волк выл проникновенно, громко, забывая, что луна далеко неполная. Новолуние через два дня, между прочим.
Кружок света в кабинете стал совсем маленьким, хрупким, а тени сгустились и подползли ближе. Еще чуть-чуть, и лампа не выдержит — лопнет с диким хрустом. И тьма поглотит свет.
— Светлана…
Она опомнилась, выныривая из воды и старательно пытаясь скрыть испуг в своем голосе, сказала:
— Не смейте просить баюшу, чтобы она стерла из моей памяти про вашу близкую смерть. Прокляну на вечную жизнь — будете Жердяем слоняться по миру, заглядывая в окна. Я предупредила.
— Хорошо. — Саша согласился легко, вызывая подозрения, что нарушит клятву, но это же Громов, он не может так поступить. Только не он. — Даже в мыслях не было просить о таком Баюшеньку. И не смотрите с таким укором — да, я в больнице и Баюше устроил допрос, иначе как бы я узнал о госпоже Вырезовой.
Он мечтательно добавил:
— Матвея бы как-нибудь заловить во вменяемом состоянии. Он вечно пророчит, а это не то, чего я бы хотел.
Светлана поморщилась, не понимая, почему Матвей никогда не пророчил об Александре. Может, потому что тот нечисть? Или есть что-то еще? Надеяться на то, что Матвей никогда не говорил о Сашке лишь потому, что все будет хорошо, глупо. Хорошо после Рождества не будет. Уж ей точно.
— Не волнуйтесь. Именно о вас он никогда не пророчил, во всяком случае мне.
— Это утешает. Не хотелось бы, чтобы он все мое грязное белье вываливал прилюдно. — Он посмотрел на свою ладонь, которая так и лежала поверх пальцев Светланы, и осторожно попытался убрать руку. У него не получилось — Светлана сама вцепилась в его пальцы, не пуская. А волк за окном все выл и выл, заставляя екать сердце. — Может, все же продолжим о Дмитрии?
Она прикрыла глаза:
— Давайте. — Может, за разговором страх уйдет и станет легче. В конце концов она тоже скоро покинет Суходольск, и тоже никто не будет знать: жива она или сгинула где-то. И никого, кроме Мишки, это и интересовать не будет.
— На чем мы остановились? — Александр сам же и ответил: — на Вырезовой. Узнать, что на самом деле случилось с Дмитрием можно только от неё. Впрочем, пока это не столь важно. Важно найти все кормушки Дмитрия. Их надо вычистить — вдруг там есть еще упыри.
Светлана согласилась с ним, качнув головой и чуть расслабляя руку — Сашкины пальцы и не вздумали бежать. Они же теплые! Ну как он может быть нечистью.
