Александр Еремеевич что-то выговаривал Синице: что-то о пледах, что-то о госпоже Нееловой, что-то про чай… Светлана смотрела на него и не понимала: если он выполз из Нави, если он способен жить в кромеже, если он нечисть, то почему с выгоранием его сил он остался жив? Он же… Жив? Он же не нежить — он прикасается к серебру. Он… Почему он жив. И почему бог допустил появление Светланы на этот свет. Она высшая нечисть, рожденная от человека.
Её опустили на диван, тот самый, продавленный, жесткий, безумно холодный. Мишка стащил с неё шинель, Громов принес плед и укутал Светлану, потом присел у её ног и, извиняясь, принялся расшнуровывать ботинок. Его голос доносился откуда-то издалека, словно из гулкой бочки:
— … Светлана Алексеевна, простите, что так поступаю, но время поджимает. Вы были в мертвомире. Он цепкий и опасный. Его частички остаются на человеке и проникают в наш мир. К сожалению, надо почистить, а лучше уничтожить всю вашу одежду.
Мишка ожил и, стаскивая с ноги Светланы второй ботинок, злоехидно сказал:
— И обувь тоже! Уничтожить! Не волнуйся, свет моей души — я сейчас поеду и все тебе куплю.
У Светланы даже сил не хватало, чтобы возразить или напомнить о ждущем Михаила Рогозине. Холод вернулся исподволь, но новой сильной волной. Он с головой накрыл её, мешая дальше думать о кромешниках, Громове и случившемся в Санкт-Петербурге десять лет назад. Она вернется к этому позже, когда сможет размышлять адекватнее. Она застонала бы от боли, но холод, раздирающий её, залепил ей рот.
Громов кашлянул, побелел от боли, но продолжил, как ни в чем не бывало, выпрямляясь:
— Сейчас приедет госпожа Неелова, Агриппина Сергеевна, она хорошая потомственная ведьма — надеюсь, она поможет.
Мишка тоже вскочил на ноги:
— Может, мне самому за ней съездить? Напомните адрес.
Дверь со скрипом под Демьянино: «Я смажу петли, чесслово, вашбродь!» — открылась и оттуда донеслось женским голосом:
— Никуда никому ехать не надо, господа!
Светлана с трудом повернулась — Неелову она никогда не видела, хоть и читала её досье в картотеке магуправы: сорок вроде лет, не замужем, дар сильный, светлой направленности, больше обережный, чем атакующий. Вошедшая женщина на сорок лет не выглядела, лет на тридцать — не больше. Высокая, ладно сложенная, явно сильная, одетая в новомодные узкие штаны и свитер под горло. Русые, кудрявые мелким бесом волосы заплетены не были — ведьма же. Они падали шикарной волной ниже плеч — и как не мешали? В руках она держала корзину, откуда щедро, густо пахло разнотравьем — как летом на покосе. Запах, от которого кружится от счастья голова, и мало кто думает, что на самом деле это запах умирающей травы.
— Добрый день, Агриппина Сергеевна, — удивленно поздоровался Громов. — Как вы так быстро добрались? Право слово, очень вовремя: у нас тут последствия мертвомира у Светланы Алексеевны Богомиловой…
Агриппина Сергеевна широкими шагами прошла в кабинет, опустила на пол возле дивана корзину и принялась внимательно, наклонив голову на бок, всматриваться в Светлану, которую начала бить мелкая дрожь, даже плед не спасал.
— Так меня, Александр Еремеевич, Матвейка притащил. Всю дорогу, бедняга, пророчил.
— Матвей тут? — резко подался вперед Громов.
— Да, перед присутствием остался, не стал заходить. — Агриппина Сергеевна закончила «осмотр». — Вот ты какая, невеста Громовская. Ай, хороша, хоть и рискова!
Громов, бросивший Демьяну очередное распоряжение: «Матвея найди и приведи сюда!», вздрогнул и лишь сухо уточнил:
— Лапшина, да?
— Что вы! — рассмеялась Агриппина Сергеевна. — Лапшина всем доказывает, что это гнусные сплетни про вас и магу. Происки какой-то там Варвары… Или Натальи? Не помню. Лапшина всем рассказывает, что вы сугубо Верочкин жених и скоро свадьба.
Громов скрипнул зубами:
— Ай да я…
Глаза Светланы упорно закрывались, и перед веками уже мелькала то и дело черная, как смоль вода Финского залива в ту ночь. Только не спать, только не заснуть, почему-то уговаривала себя Светлана.
Агриппина Сергеевна довольно рассмеялась, роясь в корзине и перебирая баночки с едко пахнущими травами жестяные банки:
— Вот и я думаю, когда вы у нас таким сердцеедом успели стать? — Она понюхала очередную баночку и осталась довольна: — Это вам, Александр Еремеевич. Невесту свою растирать и греть будете. Сегодня и до утра. Несколько раз.
— Сплетни это, про невесту… — с легким кашлем признался Громов.
— Жаль!
Возмущенному неожиданным статусом Светланы Михаилу Агриппина Сергеевна тут же по-свойски сунула в руку фляжку с каким-то зельем и строго спросила:
— Маг?
Михаил утвердительно кивнул:
— Княжич Волков к вашим услугам.
— Чего ждем, княжич? Грей давай! Светлане Лексевне пить холодное сейчас никак нельзя.
