Шаэнниль был прекрасен. Даже для меня перевидавшей множество красивых людей, вампиров на балу у Старшего князя, этот экземпляр был невероятно привлекателен и экзотичен. Золотисто-бронзовая кожа, казалось, вобрала в себя свет утреннего солнца, миндалевидные изумрудно-зеленые глаза с вертикальными зрачками обрамляли длинные темно-зеленые ресницы, такого же цвета брови разлетались к вискам легкокрылыми птицами. Длинные волосы спускались до талии, заплетенные в простую косу, непослушная челка торчала во все стороны, переливаясь на солнце малахитовой зеленью. Цвет волос менялся от оливковой черноты у корней к молочной зелени на кончиках. Картину довершала простая темная одежда и плащ золотистых с травяными сполохами крыльев.
Показушник!
Никогда арашшасы не появлялись на людях (или вампирах) во всем великолепии, предпочитая скрывать свою экзотичность за неприметными балахонами и плащами, но этот красавчик явно принарядился. Для меня, хотелось бы верить. И не понимал, бедолага, почему его чувственная броская красота меня сейчас только раздражала. Увы, до него постарались.
– Итак? – Я уселась на разобранную кровать, предлагая арашшасу кресло. – Что интересного ты готов рассказать?
– Я согласен заключить с тобой сделку. Но мне нужны гарантии, что все, рассказанное мной о моем народе, никогда не будет передано дальше. Никогда и ни одному живому существу.
Я осторожно кивнула, подозревая подвох. И тот не заставил себя долго ждать.
– Я проведу «кровавую петлю жизни», только после этого мы сможем считаться партнерами.
Пришлось зарычать на самоуверенного нахала, вообразившего о себе невесть что.
– Ты нормальный? «Кровавая петля» даст тебе возможность чувствовать меня, где бы я ни находилась, слушать мои эмоции и настроения. На кой оно надо?
– Не только мне, но и тебе тоже, ритуал ведь обоюдный.
– Ну и сдались мне твои чувства?
– Пойми, моя кровь будет контролировать только ту информацию, которая принадлежит моему народу. Мы смогли изменить обряд так, что такого влияния, которого ты боишься, уже не будет. Либо ты соглашаешься, либо я пошел дальше искать себе демона, а ты разбирайся со своими проблемами сама!
Гад. Я задумалась.
– Покажи структуру заклинания!
Он показал, и я почти полтора часа ее исследовала, пытаясь вычислить пресловутые изменения и отличия от той формулы, которую показывал наставник. Нашла и обреченно кивнула зеленому садисту. Это будет больно.
Ритуал «кровавой петли жизни» был похож на заражение организма вирусом, только в роли возбудителя выступала чужая кровь. Очень смутное объяснение, но суть примерно такая. Заклинатель делал на своих ладонях и ладонях жертвы надрезы специальным костяным кинжалом, после чего с помощью магии подхватывал контроль за кровообращением в телах обоих и заставлял жизненную влагу циркулировать таким образом, будто два организма были единым целым. Таких вещей как физическая несовместимость или конфликт между двумя чуждыми существами в данном случае не существовало: чары идеально настраивали кровь представителей двух разных рас друг на друга. Наставник когда-то показывал мне это заклинание, заставив прочувствовать на своей шкуре, что значит, когда твоя кровь полностью подконтрольна другому существу. И он, в отличие от арашшаса, позволил потом снять с себя петлю.
Мой мучитель странно покосился, когда я накладывала на комнату звукоизоляционное заклинание. Дорогой, ты хоть представляешь, что нас ждет? Смутно? Ну и зря! Шаэн выудил из своей сумки красную, зеленую и золотую свечи, установил их на полу внутри большого заклинательного круга, а в малый мы ступили с ним одновременно, поднимая руки. Я недовольно поморщилась, когда острое костяное лезвие глубоко взрезало кожу на ладонях. Мы стояли с арашшасом, сложив руки раной к ране, он начал читать слова заклинания на своем странном языке, с обилием шипящих, в воздухе витала древняя магия. А потом мир так знакомо погрузился в боль.
Я кричала и просила прекратить издевательство, молила о смерти, бредила и звала кого-то, не издав при этом ни звука. Тело бросало в жар и в холод, чужая кровь разъедала вены, подстраиваясь под мой организм, кости стали свинцовыми, нервы не выдерживали чудовищной нагрузки. Кожа меняла цвет, становясь то белоснежной с черными полосами, то золотистой с прозеленью, по щекам текли кровавые слезы. Через какое-то время я вообще ослепла, потеряв способность фиксировать внешние изменения в наших с Шаэннилем телах. А боль все длилась и длилась, текла неспешно, как ленивая лава, извергнутая чудовищным вулканом. Потом, наверное, мы с зеленокрылым закричали одновременно.
Я вслушивалась в тишину, наслаждаясь ощущением того, что у меня ничего не болело! Точнее, ныла каждая клеточка тела, но проклятая пытка наконец прекратилась. Сколько времени прошло по меркам Галисса, я не знала, но для меня ритуал длился бесконечно долго. Подо мной зашевелилось что-то большое и местами даже мягкое, но двигаться и отражать возможные атаки абсолютно не было сил.
