И я провалилась в липкий мерзкий сон, вызванный мерзостью, текшей по моим венам, а дальше все превратилось в одну сплошную попытку выдраться из похожего на зыбкое болото небытия.
Время потеряло значение, перестало существовать. Боль ощущалась как нечто незначительное, далекое, эмоции уютно свернулись клубком где-то в районе желудка, не беспокоя меня переживаниями. Странные звуки доносились откуда-то с другой стороны мира, но и на них не хотелось реагировать совсем.
Чьи-то руки устроили меня в странной позе, приподняв таз, согнув колени. Слабо кололи иголочки, что-то холодное касалось моего тела, проникая внутрь, магия кипела вокруг, не иссякая ни на секунду. Где-то в глубине души все замирало от отвращения и ужаса, ощущение того, что кто-то препарирует грязным ножом самую мою суть клокотало, но чуждое вязкое волшебство поглотило волю без остатка.
Слабо пахло кровью и азартом, тихие переговоры врагов проходили мимо меня, сознание никак не фиксировало отдельные слова, различая лишь монотонный шум и легкое напряжение в животе, в области таза. Когда я в очередной раз провалилась в отвратительный липкий сон, в ушах раздался удивительно громкий четкий голос.
— Рэй! Рэй, ты меня слышишь? Отзовись, наконец!
Я удивленно прислушивалась.
— Как отозваться?
— Слава Небесам, я тебя нашел! Что с тобой случилось? Мы третий день перекапываем Сердолик в поисках твоей обиженной персоны, если я узнаю, что ты спряталась где-то и напрасно заставляешь нас нервничать, я тебя удавлю собственными руками!
— Глайт?
— А кто же еще! Мой клан специализируется на управлении снами, просто раньше у тебя стояла защита, через которую я не мог пробраться. Кстати, где все твои щиты?
Странный разговор утомлял даже во сне, не парадокс ли?
— Я устала, Глайт. Так устала…
Невидимый собеседник явно испугался.
— Я так понимаю, ты не спряталась и не злишься? Как тебя найти.
— Не знаю. Я где-то. Они что-то странное сделали с моим телом, ничего не чувствую…
— Не убили, и то радует, — что-то не слышно облегчения в его голосе. — Тебя снова приносят в жертву? Эй, не пропадай, Рэй, я теряю связь!
— Они вытащили мою душу, Глайт, и режут ее, режут, колют иглами, шьют новую…
Озадаченное молчание.
— Как тебя найти, Рэй? Дай хоть какую-то зацепку?
— Тут тепло, нелюбимый мой, вязко и все такое странное. Я помню одинокую гору сквозь сон, меня положили внутрь и разобрали на части. Зачем ты меня обидел?
— Рэй, попробуй еще раз сосредоточиться! На Сердолике нет гор! Я хочу помочь тебе, спасти, ну же! — вампир нервничал, его голос становился то тише, то громче, иногда слышалось рычание сквозь зубы.
— Зачем? Игрушечную девочку разбили, ты не соберешь меня, в меня положили что-то чужое, еще один кусок смерти. Зеленый меня тоже не получит, его кровь сделала со мной это.
Окружающая меня тьма задрожала, зыбкое болото заколыхалось, мешая дышать, яростный крик Глайта на миг прорвался к безнадежно уснувшему сознанию.
— Рэй!
Ужас вырвался наружу, всего на секунду вернув меня в мое искалеченное тело.
— Глайт! Я не знаю, где я! Заберите меня! Это какая-то лаборатория под землей, больше ничего не помню! Они…
Миг передышки закончился, липкий туман мягко, но неуклонно накрыл перепуганный разум бескрайней волной. Слова «режут меня на части» повисли в воздухе, так и не произнесенные мысленным голосом.
Белый свет пробивался сквозь запутанные ресницы, мешая спать. Ноющая боль внизу живота и покалывающая прохлада магической анестезии воспринимались как привычные и неотъемлемые части моей жизни. Еще не проснувшись окончательно, я положила руки на больное место и попыталась по привычке избавиться от неприятных ощущений с помощью заклинания. Удивление от того, что ничего не изменилось, смыло остатки сна, и я открыла глаза.
Лавина образов и воспоминаний нахлынула на меня внезапно и немилосердно. Жестокий разум восстанавливал все мысли, чувства и ощущения, пережитые мной за все то время, пока враги педантично препарировали мое тело, создавая из меня нечто. В ужасе я смотрела на свои руки, увитые тонкими цепями оков, частично скрывавшие от глаз то, что было под ними. Я тряслась от страха, не в силах заставить себя посмотреть. Потом глубоко вздохнула и решилась.
Швы. Магические скобки, удерживавшие края частично заживших ран. Зарубцевавшиеся надрезы странной формы, аккуратно накрытые мерцающим волшебным бандажом, ускорявшим регенерацию.
— Нет! — леденящий душу вопль разнесся по лаборатории, в дребезги разбивая пустые флаконы от зелий. — Нет! Что вы со мной сделали?!
Тонкие серые штаны, чудом державшиеся на бедрах, абсолютно не скрывали следов вмешательства самозваных «хирургов» в мою физиологию, и это заставляло меня давиться криком, скулить от страха. Волшебная руна, болтавшаяся на цепи у меня на шее, была защищена заклинанием, враги так и не смогли ее снять, не открутив мне при этом голову, так что теперь подвеска тяжело била меня по груди, когда тело извивалось на столе, не в силах сдержать спазмы. Лучше бы они все-таки меня убили!
