– Забирай сестру и
На этот раз Феликс поверил.
Адель обхватила брата руками, поднимая его с трупа Баша. Они вместе вышли в погреб пивной. За ними последовали два солдата штандартенфюрера, обезоруженные, ошеломлённые тем, что их оставили в живых. Дверь за их спинами закрылась на замок, оставляя Мириам и двух оставшихся оперативников с кучей свежих трупов.
Но почему тогда эта сторона больше казалась похожей на гробницу?
Игра с добычей закончилась.
Мириам заперла дверь в подвал, надеясь, что СС не удастся проверить гаубицы на её арматурной стали. Надеясь, что сражение наверху закончится не в пользу национал-социалистов.
Смерть была повсюду, избежать её было невозможно; перешагивая один труп, ты несомненно натыкался на другой. Мириам пришлось на цыпочках пробираться к станции связи. После использования в качестве гарроты шнур наушников повредился. В последней перестрелке вообще мало что выжило, хотя радиоустановка ещё выглядела рабочей.
Каспер и Бригитта – второе исключение. Но даже они, тренированные бойцы, казалось, были потрясены таким огромным количеством трупов. Мириам задумалась, а что говорит тот факт, что для неё подобная кровавая бойня не была шоком уже много, много лет.
Что её действительно шокировало, так это сцена, показанная по «Рейхссендеру»: Лука Лёве, не просто играющий героя, а поступающий по-геройски. Признание Гиммлера в эфире. Яэль среди волков…
Мириам не видела конец записи, пропустила, пока боролась за жизнь. Теперь телевизор был таким же трупом, как и всё остальное в комнате: разбитый экран, открытые внутренности. Лицо фюрера наконец-то пропало, но и Яэль тоже.
Легко было волноваться о подруге, надеяться – сложнее. Но здесь, среди трупов, ничто не принесло бы пользы.
– У тебя есть карандаш, Бригитта?
Девушка похлопала себя по волосам, только потом вспоминая, что карандаш остался наполовину погружён в плоть одного из валяющихся трупов.
– У меня есть запасные. Где-то тут…
– Связь ещё работает? – Каспер подошёл к стулу.
Мириам кивнула.
– Когда по «Рейхссендеру» показали такое, генералу Райнигеру нужна наша комната с картой ещё больше, чем раньше. Имеется какой-либо протокол, чтобы можно было сообщить ему, что кризис миновал?
– Ну, да…
– Отлично. Держи. – Мириам протянула ему наушники и вместе с Бригиттой направилась на поиски запасного карандаша. Она проверила карточный стол, на котором, не тронутые хаосом, лежали документы «Проекта Доппельгангер». Лука же писал речь карандашом, правда?
Фуражка штандартенфюрера Баша венчала стопку. Мириам смахнула головной убор на пол. Она не жалела, что нажала на курок. В памяти Мириам осталась последняя цель – так и не получившая пулю.
Умно ли она поступила, позволив Феликсу и его сестре уйти? Пожалуй, нет.
Правильно ли? Мириам не знала. Подобное милосердие шло вразрез всему, чему учили её в советской армии:
В конце концов, не ей забирать его жизнь.
Карандаш Луки лежал там, где Победоносный его и оставил: поверх листа с речью, недописанной, неоконченной. Мириам протянула его Бригитте: «Вот. Это сгодится».
Оперативница подняла лежащий стул и расположила его перед «Энигмой». Два пулевых отверстия украшали её расшатанную крышку, но механизм внутри не пострадал. После нескольких раскодированных посланий и долгого обмена паролями связь между штабом Сопротивления и силами внешнего мира была восстановлена. Мириам оставила оперативников дальше обмениваться сообщениями и подошла к дальней стене, где висела полусорванная карта Хенрики. Задняя её часть была насыщена тёмно-синими чернилами, просочившимися сквозь бумагу. Сейчас Мириам видела только новые страны. С обратной стороны они прорезали себе дорогу в море белого цвета.
Мириам опустилась на колени и собирала отпавшие кнопки до тех пор, пока в ладонях больше не оставалось места. А потом этими кнопками поставила мир на место.
– Вернер, что за… – Бернхард развернулся на стуле, когда на экранах появилась Яэль. Лицо его омывал страх. – Геббельс за такое головы нам оторвёт.
Оператор потянулся к пульту управления. Яэль – к пистолету.
– Ничего не трогай! – пролаяла она.
Бернхард остановился. Ужас на его лице стал насыщенней.
– В-вернер? Что с твоим голосом? Что происходит?
Яэль не ответила. Он сам скоро поймёт.
Весь мир поймёт.
Что-то на экране привлекло внимание оператора. Захватило.
– Это… это Победоносный Лёве?
