– Не нужно никаких соответствующих структур, – сказала она капитану отряда. – Участники Сопротивления планировали восстание больше десятилетия. У них есть чрезвычайный план по поводу пленных. Дайте мне найти лидеров и поговорить с ними. Мы всё решим.
Ружья были подняты, ещё готовы к одному последнему слову (ПЛИ!). Руки мужчин начали дрожать от тяжести и ожидания. Прицел сбился. Выражение лица командира отряда сменилось. Брови его вернулись на прежнее место, а кожа – в нормальное состояние. Ни пылающая, ни бледная.
– Делайте, что должны, – обратился он к Яэль, прежде приказать своим ребятам: – Вольно!
Они опустили «Арисаки». Мириам разжала пальцы на плече Яэль. Рыдающий солдат Вермахта в центре ряда икнул от облегчения. Худой мужчина кивнул.
Яэль подошла к нему, приблизилась к самому уху и прошептала первую часть немецкого пароля Сопротивления: «Волки войны собираются».
– Они поют песню гнилых костей, – ответ мужчины был таким же тонким и ломким, как и его тело.
– Мне нужны лидеры вашей ячейки, – сказала ему Яэль. – Вы поможете мне?
Он помог. Спустя множество минут поиска и произнесённых шёпотом паролей Яэль стояла перед мужчиной по имени Эрнст Фёрстнер. На вид он был почти ровесником Райнигера, с похожими морщинками вокруг глаз и небольшими залысинами. Перешитая форма Вермахта была слишком узкой для него и слишком выцветшей – пережиток последней войны. Когда мужчина приветствовал Яэль, в его словах не было радости, лишь настороженность. Его нельзя было винить, когда менее чем в десяти метрах от них были куча мёртвых тел, плевки советских солдат, поблескивающие на камнях, и их одинаковые лица. Также не вызывал доверия и хвост из офицеров, которым обзавелась Яэль: за Мириам увязался командир Пашков, за ним – Лисьебровый и ещё пятёрка каких-то начальников. Эрнст Фёрстнер и его израненные люди безрадостно восприняли подобный антураж.
– Что здесь произошло? – спросила Яэль лидера молотовского Сопротивления.
– Мы много лет развивали нашу ячейку, – пояснил он. – Когда через «Рейхссендер» был послан сигнал, мы захватили контроль над лагерями на севере и освободили рабочих. Многие из них присоединились к нам. Потребовалось два дня, чтобы захватить город. Мы окружили штаб СС, арестовали руководство и привели их сюда, на площадь. Тогда-то в город и заполнили советские грузовики; их солдаты превосходили нас численностью и вооружением. Когда они потребовали капитуляции, мы не видели причин для борьбы и сложили оружие. Они заставили нас выстроиться здесь, вместе с остальными.
– А потом устроили расстрел? – поинтересовалась Яэль.
Господин Фёрстнер кивнул.
– Мы пытались им всё объяснить, но это не помогло.
Мириам у неё за спиной переводила разговор с немецкого на русский. Командир отряда палачей хрюкнул: ему было ещё более неловко, чем в первый раз.
Когда Яэль спросила о радио, Эрнст Фёрстнер даже не изменился в лице:
– У меня есть оборудование для связи со штаб-квартирой в Германии. Я могу предоставить его вам, но сначала хочу, чтобы мне и моим ребятам гарантировали помилование. Казни должны прекратить.
– Вы можете это пообещать? – Яэль обернулась к семерым судьям-военным, когда Мириам перевела им требования.
Их взгляды были столь же разнообразны, как и в ряду приговорённых к казни. В глазах зачатки милосердия боролись с мыслью о том, что
– Спроси, сколько наших товарищей он убил во время войны.
Яэль не подчинилась.
– А сколько немцев убили вы? – выплюнула она в ответ. – Сколько ваших товарищей ещё умрёт, если мы не свяжемся с Германией, и ваша армия вслепую ринется к Москве?
Ответ на этот вопрос так и не нашёлся. Зато советские офицеры зашептались между собой.
– Здесь сотни пленников, а мы не можем позволить себе оставлять целые отряды, чтобы стеречь их, – размышлял Пашков, достаточно громко, чтобы Яэль услышала. – Что делать со всеми этими людьми?
– Господин Фёрстнер рассказал, что на севере от города есть трудовой лагерь. Там достаточно ограждений, чтобы удержать всех военнопленных, пока Новосибирск не сможет организовать суд, – Яэль содрогнулась от одной только мысли, но продолжила: – Помилование для членов Сопротивления и больше никаких смертей. Вы согласны?
Снова шёпот. Снова взгляды, говорящие
– Товарищи командиры согласны на ваши условия, – сказала она по-немецки.
Эрнст воспринял новости со сдержанным кивком: «В таком случае я с удовольствием сопровожу вас к радиоустановке».
